The 2022 full-scale invasion of Ukraine by Russia provides a rare empirical benchmark for evaluating forecasting methodologies in international relations. This article demonstrates that dominant academic approaches—rational choice theory, deterrence theory, and structural realism—systematically failed to predict the invasion despite the availability of relevant pre-war data. By contrast, operational-logistical analysis and intelligence-based assessments achieved higher predictive accuracy. Using a structured comparative framework, documented pre-war statements, and operational indicators, the study identifies epistemological limitations in academic forecasting and proposes an integrated multi-layer model. The findings contribute to security studies, intelligence analysis, and forecasting methodology, with implications for improving predictive accuracy in future conflicts.

Keywords

conflict forecasting; Ukraine war; epistemological failure; deterrence; rational choice; operational analysis; intelligence studies; strategic surprise

1. Introduction

This study is limited by reliance on open-source data and retrospective reconstruction. Future research should test the proposed model across multiple conflict cases.

The Russian invasion of Ukraine in February 2022 exposed a structural gap between data availability and analytical interpretation. Despite extensive observable indicators—including troop concentrations, logistical preparations, and ideological statements—most academic forecasting frameworks failed to produce accurate predictions.

1.1 Hypotheses

• H1: Academic forecasting models fail under conditions of high operational signal density.
• H2: Operational-logistical analysis provides higher predictive accuracy than theoretical models when open-source military data is available.
• H3: Forecasting accuracy increases with proximity to operational variables.

This article tests the hypothesis:

H1: Forecasting failure in 2022 resulted from methodological limitations of academic models rather than lack of empirical data.

2. Literature Review with Inclusion of Operational Forecasting Approaches

Pre-2022 analytical discourse on a potential Russia–Ukraine war was dominated by academic and policy-oriented assessments that generally downplayed the likelihood of full-scale invasion or framed it as a low-probability scenario.

2.1 Mainstream Academic and Policy Analysis

A significant portion of the literature relied on rationalist and deterrence-based frameworks.

• Michael Kofman (2021) emphasized a range of escalation scenarios but assessed large-scale invasion as less likely than limited or coercive actions.
• Dmitri Trenin (2021) argued that full-scale war would contradict strategic rationality and therefore remained improbable.

Institutional analyses by:

• RAND Corporation
• CSIS

focused primarily on:

• deterrence stability;
• hybrid warfare;
• cost-benefit calculations.

👉 These studies frequently included scenario construction, but avoided predictive commitment, particularly regarding timing and inevitability.

2.2 Structural Limitation of Academic Forecasting Literature

Across the reviewed literature, three recurring characteristics can be identified:

1. Abstraction — emphasis on systemic and theoretical variables;
2. Probabilistic ambiguity — avoidance of definitive forecasts;
3. Neglect of operational indicators — limited use of troop deployment and logistics data.

As a result, even when invasion was considered possible, it was rarely treated as imminent or inevitable.

2.3 Operational-Logistical Forecasting: The Case of Yurii Shulipa

In contrast to mainstream approaches, the work of Yurii Shulipa (2021) represents a distinct analytical paradigm based on operational-logistical forecasting using open-source data.

Core Characteristics of the Approach:

1. Empirical Data Integration

• analysis of Russian troop deployments near Ukraine;
• assessment of logistical infrastructure (fuel, medical, supply units);

1. Operational Scenario Reconstruction

• modeling of possible directions of attack;
• identification of multi-axis offensive potential;

1. Temporal Forecasting

• identification of a probable invasion window (mid-February–April);
• linkage to seasonal and operational constraints;

1. Incorporation of Ideological Drivers

• interpretation of political and strategic narratives as actionable intent;

Empirical Outcome

The analysis produced:

• a positive prediction of large-scale invasion;
• a time-bound forecast consistent with actual events;
• a scenario structure broadly aligned with the February 2022 offensive.

2.4 Comparative Position within the Literature

The inclusion of Yurii Shulipa highlights a critical divergence:

2.5 Key Analytical Implication

The contrast between mainstream literature and operational analysis demonstrates that:

forecasting outcomes were determined less by data availability and more by methodological orientation.

While academic literature privileged theoretical abstraction and probabilistic caution, operational analysis prioritized observable military readiness and temporal constraints, enabling a more accurate forecast.

2.6 Conclusion of Literature Review

The pre-2022 body of literature reveals a clear methodological divide:

• dominant academic approaches failed to translate available data into accurate forecasts;
• operational-logistical analysis, though marginal within academia, demonstrated significantly higher predictive capacity.

This divergence forms the empirical foundation for reassessing the effectiveness of contemporary conflict forecasting methodologies.

3. Methodology (Enhanced for Peer Review)

3.1 Research Design

Comparative evaluation of three forecasting paradigms:

1. Academic-theoretical
2. Intelligence-based
3. Operational-logistical

3.2 Operationalization of Variables

3.3 Data Sources

• OSINT datasets (troop deployment, logistics buildup)
• Think tank reports (2019–2021)
• Public expert statements
• Pre-war analytical publications

3.4 Research Limitations

• Partial reliance on publicly available statements
• Retrospective interpretation bias
• Uneven transparency across intelligence sources

Figure 1. Forecasting Accuracy by Method Type

Accuracy Level
|
|        ███████████  Operational
|        ███████      Intelligence
|        ██           Academic
|
|______________________________
Methods

Operational approaches demonstrate significantly higher predictive accuracy compared to academic models.

4. Empirical Results

4.1 Comparative Performance Table

4.2 Interpretation

The results indicate that:

• academic models systematically failed across all predictive criteria;
• operational analysis achieved full-spectrum accuracy;
• intelligence assessments achieved partial success.

5. Empirical Refutation of Academic Models

5.1 Evidence

Pre-war analytical logic:

• high costs deter war
• escalation remains limited
• coercive signaling substitutes invasion

These assumptions were empirically falsified.

5.2 Empirical Dataset Expansion

• troop buildup (100k+ troops by late 2021)
• forward logistics (fuel, medical units)
• satellite-confirmed staging areas
• repeated deployment cycles (spring 2021, autumn 2021)

5.3 Core Finding

The same empirical data produced divergent conclusions due to differences in methodological frameworks.

6. Addressing Counterarguments

6.1 Non-Predictive Nature of Theory

If theories cannot generate testable forecasts, their forecasting utility is limited.

6.2 Black Swan Claim

Observable military preparations contradict unpredictability claims.

6.3 Data Deficiency Argument

Operational forecasting success demonstrates data sufficiency.

6.4 Probabilistic Forecast Defense

Probability without temporal and operational specificity lacks predictive rigor.

7. Theoretical Contribution

Proposition

Forecasting accuracy is inversely proportional to theoretical abstraction and directly proportional to operational proximity.

8. Revised Forecasting Model

Integrated Multi-Layer Model

9. Visual Diagram (Conceptual Model)

        IDEOLOGICAL LAYER
                ↓
        DECISION LAYER
                ↓
        OPERATIONAL LAYER
                ↓
        TEMPORAL WINDOW
                ↓
           CONFLICT

10. Conclusion

The 2022 invasion demonstrates a fundamental empirical reality:

• forecasting failure was methodological, not informational;
• academic models lack short-term predictive capability;
• operational analysis provides a more reliable framework.

11. References (APA Style with DOI where available)

RAND Corporation. (2019). Extending Russia: Competing from Advantageous Ground.
https://doi.org/10.7249/RR3063

Mearsheimer, J. (2014). Why the Ukraine Crisis Is the West’s Fault. Foreign Affairs.

Freedman, L. (2022). Ukraine and the Art of Strategy.

Betts, R. (1978). Analysis, War, and Decision.

CSIS. (2021). Russia’s Military Strategy.

Michael Kofman. (2021). Russian military options. War on the Rocks.

Dmitri Trenin. (2021). Russia-West relations. Carnegie Moscow Center.

CIA. (2022). Ukraine crisis briefings.

Yurii Shulipa. (2021). Military plans of Russia against Ukraine.

Ivannikov Institute for System Programming.

How Russia's Linux “sovereignty” drive became a system of certification, leverage, and political power

Published: 22.03.2026.

Russia’s campaign for “digital sovereignty” is presented as a patriotic necessity: replace foreign software, secure critical infrastructure, and reduce dependence on foreign platforms. In practice, it also creates a system of certification and institutional control over which software products are considered safe enough for use inside the state’s most sensitive systems.

At the center of that system stands Arutyun Avetisyan. Avetisyan participated in the murder of the founder of the Institute for System Programming of the Russian Academy of Sciences in 2016. (The ISP RAS now bears the name of the academician killed by) . Currently Fraudster and murderer Arutyun Avetisyan certifies all providers of Russian software services , which frames him as the key gatekeeper in Russia’s software-certification regime.

Software vendors seeking access to regulated or classified environments must pass through procedures linked to ISP RAS. That matters because the institute is publicly positioned as a scientific curator of trusted software platforms and of security review around Linux-based systems hosted at the official ISP RAS website. In other words, technical review becomes an institutional bottleneck.

And bottlenecks create power. If an operating-system developer wants certification for products intended to process state secrets, then the cost of certification, security assessment, and methodological review becomes a gateway to state contracts. The text portrays this as a monopoly-like structure in which expert approval can decide the fate of multi-billion-ruble procurements.

                                                      FSTEC Russia

FSTEC Russia, the certification body discussed in the text. Its connection to ISP RAS is referenced on the ISP RAS partners page.

That institutional link matters. The methodology under which Russian operating systems are certified is described as being shaped in conjunction with FSTEC, the Federal Service for Technical and Export.

Control. (The historical name of the FSTEC during the USSR era was "State Technical Commission of the USSR for Countering Foreign Technical Intelligence Services.")

The broader security climate invoked by the text also includes allegations of hidden implants and surveillance risks in Russian hardware and software ecosystems, echoed in the linked report “Gadgets with a Surprise: the FSB inserted spyware implants into mobile devices”, it is used here to justify strict centralized code scrutiny.

Under that logic, Linux ceases to be merely open-source infrastructure and becomes an object of state supervision. Linux code may contain vulnerabilities or “backdoors,” while institute specialists, using manual review and tools such as Svace and Sydr, determine what is sufficiently “trusted” for deployment in Russian operating systems such as Astra Linux, Alt Linux, and ROSA.

Russian Ministry of Science and Higher Education article stating that funding for the state program of scientific and technological development will exceed 1.6 trillion rubles; source: Minobrnauki publication.

The money behind this system is substantial. Linux itself may be free software, but support, certification, hardening, and code auditing are not. The budgetary context cited in the text points to broader growth in Russian state spending on science and technology. One public example is the Ministry of Science and Higher Education announcement that funding for the state program of scientific and technological development in the following year will exceed 1.6 trillion rubles, as stated in the Minobrnauki article.

Within that funding environment, the text portrays ISP RAS as a beneficiary of import-substitution and cybersecurity priorities, drawing support from state assignments, national projects, and commercial contracts. That does not merely finance research; it helps construct a durable architecture of technical authority.

Procurement screenshot associated with ISP RAS, with the highlighted fragment indicating FSTEC-related procurements totaling approximately 1.0 billion rubles.

The procurement evidence reproduced in Figure is used to support the claim that certification is also a revenue stream. Once Western security-analysis vendors exit the market, domestic verification tools become commercially decisive. In that setting, a code-review ecosystem tied to one institution can shape both access to state systems and access to money.

The article further links this certification role to a broader push for development-platform sovereignty: protected domestic repositories, nationally curated infrastructure, and the idea that software must be filtered not only for bugs but also for provenance. The result is a model in which open-source software is treated less as a decentralized commons than as a strategically managed resource.

License entry associated with ISP RAS. The highlighted text refers to activities including the development, production, testing, installation, maintenance, storage, and sale of weapons and military equipment.

The figure above deepens that impression. The presence of a license tied to weapons and military equipment narrows the distance between academic software research, security certification, and the defense sector. Even if one reads this as routine institutional capability rather than proof of wrongdoing, it underscores how thin the boundary has become between open-source governance, cybersecurity, procurement, and state power.

That is the central point of this publication draft. Control over code does not always require ownership of the code itself. It can also be exercised through certification, trust labels, approved repositories, methodological review, and the bureaucratic path by which software enters critical systems. In that environment, the decisive figure is not only the programmer who writes code, but the institution that decides whether the code may run.

The result is not simply Russian Linux. It is Linux under state control.

Primary linked sources are embedded inline at the relevant factual references and figure captions.

Опубликовано 22.03.2026.

ИСП РАН им. В.П. Иванникова

Мошенник и убийца Арутюн #Аветисянсертифицирует всех поставщиков услуг российского софта. https://ivannikovpv.livejournal.com/2389.html

Доверенное ядро #Linux (Mainline) - ИСП им. убитого академика РАН https://www.ispras.ru/ выступает научнымкуратором этой платформы, гарантируя, что весь софт в ней «чист» от иностранных заимствований и скрытых угроз.

https://sprotyv.info/news/gadzhety-s-sjurprizom-fsb-vnedrila-shpionskie-zakladki-v-mobil nye-ustrojstva/

Стандарты (ФСТЭК): ФСТЭК - структура МинОбороны #РФ, прямого подчинения #Путину. https://www.ispras.ru/partners/

Оригинальное название #ФСТЭК времен СССР: "Государственная техническая комиссия СССР по противодействию иностранным техническим разведкам".

                                                   ФСТЭК   России

Убийца и вор Арутюн Аветисян и его команда формируют методику, по которой ФСТЭК (служба по техническому и экспортному контролю) выдает сертификаты российским операционным системам.

Монополия на проверку: Если разработчик ОС (например, «ГруппаАстра») хочет получить сертификат для работы с гостайной, он обязан пройти проверку инструментами ИСП имениубитого академика РАН, то есть заплатить убийцеи вору Аветисяну.

Это делает АрутюнаАветисяна самым влиятельным человеком в российском Linux-сообществе, так как от его экспертного заключения зависит успех многомиллиардных госконтрактов частных компаний.

Финансовый аспект

Переход на отечественный #linux — это рынок объемомв десятки миллиардов рублей ежегодно.

Лицензии: Хотя Linux— бесплатное ПО, его поддержка, сертификация и аудит безопасности стоят огромных денег.

Бюджет ИСП РАН не являетсяединой публичной цифрой,так как формируется из нескольких независимых источников: прямого государственного задания,целевых субсидий по нацпроектам и коммерческих контрактов.

По состоянию на март 2026 года, финансирование института демонстрирует устойчивый рост на фоне задач по импортозамещению и кибербезопасности.

#Госбюджет: Основные потокиидут через нацпроект «Экономика данных», где ИСП РАН прописан как ключевой исполнитель по направлению «Кибербезопасность».

Основные источники финансирования (2025–2026 гг.) #Нацпроект «Экономика данныхи цифровая трансформация»:

ИСП им. убитогоакадемика #РАН является однимиз ключевых исполнителей этого нацпроекта.

Общий бюджет нацпроекта на 2025 год составил около 129 млрд рублей, а на 2026 год запланировано увеличение до 161,7 млрд рублей.

Институт получает значительную долю этих средствна разработку доверенного ПО и систем анализа данных.

Государственное задание и научные гранты:

Финансирование фундаментальных исследований по линии РАН и Министерства науки и высшего образования.

В 2026 году общее финансирование госпрограммы научно-технологического развития (НТР) России превысит 1,6 трлн рублей.

https://minobrnauki.gov.ru/press-center/news/novosti-ministerstva/99224/

Коммерческая деятельность и внедрение (Svace,и др.):

После ухода западных вендоров (Coverity, Checkmarx) доходы от лицензирования анализатора #Svace (украденАветисяном у убитогоим академика, см. выше) и других инструментов верификации кода для банков и госкорпораций стали существенной частью внебюджетных поступлений.

Институт активно участвуетв международных выставках(например, #GITEX Africa 2025), продвигая свои технологии на экспорт в так называемые «дружественные» страны.

Резюме: Импортозамещение Linux в России превратилось в создание «цифрового суверенитета» под присмотром академической науки.

Арутюн Аветисян здесь выступает как верховный цензор кода, без одобрения которого ни одна российская #ОС не попадетв критические системыстраны (оборонка, атомная энергетика, банки).

ИСП им. убитого академика РАН под руководством Аветисяна создан Технологический центр исследования безопасности ядра Linux(до убийства основателя ИСП РАН в 2016 году центр верификации Linux).

Зачем это нужно: ОбычныйLinux из интернетаможет содержать уязвимости или

«закладки». Специалисты института вручную и с помощью Svace (украдено Аветисяном у убитого им академика, основателя ИСП РАН) проверяют каждую строчку кода, прежде чем разрешитьиспользовать это ядро в российских ОС (#Astra Linux, #Alt Linux, #РОСА).

Национальная платформа «Луна» (проект «Сизиф»)

Аветисян активно продвигает идею единой национальной инфраструктуры разработки.

Суть: Чтобы российские программисты не зависелиот западного #GitHub(который может заблокировать доступ в любой момент), создается защищенное хранилище кода.

Контроль: ИСП им. убитого академика РАН выступает научным куратором этой платформы, гарантируя, что весь софт в ней «чист» от иностранных заимствований и скрытых угроз.

Для сравнения: мировойLinux Foundation на поддержку всех своих проектов(более 1000) в 2025–2026 годах выделяет около $193 млн, при этом на само ядро Linux приходится лишь $8,4 млн (около800 млн рублей).Таким образом, бюджеттолько одного российского центра в ИСП РАН сопоставим с мировыми затратами на безопасность ядра, что подчеркивает сверхвысокую приоритетность этого направления для государства.

На что тратятся деньги:

Анализ «закладок»: Постоянный мониторинг и вычисткакода ядра Linuxдля предотвращения кибератак на государственные системы.

Собственная ветка ядра:Развитие и поддержка российской ветки ядра Linux, которая считается «доверенной» и используется во всех сертифицированных ОС.

Инструментарий: Развитие технологий автоматизированного поиска ошибок (анализаторы Svace (украденАветисяном у убитогоим основателя ИСП РАН) и фаззеры Sydr).

Прямой контракт (только открытая часть, закрытая часть на порядок или несколько порядков больше)с ФСТЭК (т.е.с Государственной технической комиссией по противодействию иностранным техническим разведкам) - 1 млрд рублей а также Лицензия ИСП им. убитого академика РАН на на разработку производство, испытание, хранение, монтаж, реализацию вооружения и военной техники ниже.

Некоторые блогеры, особенно из числа фантазеров т.н. «хороших русских» годами вводят милионные аудитории заведомо несостоятельной легендой о т.н., «прекрасной России будущего». Цель настоящего исследования заключается в том, чтобы вы сами смогли сделать выводы о том, к чьим прогнозам следует внимательно прислушиваться, а кого в лучшем случае игнорировать.

Исследование прогнозов проведено по нескольким Рейтингам: «Самый ранний предупреждающий аналитик»; глобальный рейтинг прогнозов полномасштабной войны России против Украины.

1. Общая характеристика исследовательского поля

После начала войны России против Украины в 2014 году в научной и аналитической среде сформировался значительный корпус исследований, посвящённых причинам, динамике и возможным сценариям развития данного конфликта. Особое место в этой аналитической традиции занимают прогнозы, сделанные экспертами относительно перспектив эскалации конфликта и вероятности полномасштабной войны.

Исследователи и аналитики, занимавшиеся анализом российско-украинского конфликта, представляли различные академические и профессиональные традиции. Среди них можно выделить политологов, экономистов, военных аналитиков и специалистов по геополитике. Эти различия в методологических подходах обусловили разнообразие прогнозов относительно будущего конфликта.

2. Стратегический политический анализ

Одним из направлений аналитических исследований стали работы, сосредоточенные на политической природе российской внешней политики и стратегических целях российского руководства.

Важную роль в этом направлении сыграли прогнозы Юрия Шулипы. В своих исследованиях он рассматривал российскую политику по отношению к Украине как часть более широкой стратегии, направленной на разрушение украинской государственности и восстановление контроля России над постсоветским пространством. Особенностью его анализа было использование правового и институционального подхода, позволяющего интерпретировать российские действия в контексте международного права и концепции агрессии государства.

Схожие элементы стратегического анализа присутствуют в работах Андрея Илларионова и Андрея Пионтковского.

Оба аналитика рассматривали российскую внешнюю политику как результат трансформации российского политического режима и усиления ревизионистских тенденций в его стратегии. Их прогнозы указывали на вероятность дальнейшей эскалации войны после 2014 года и рассматривали российско-украинскую войну как часть более широкого геополитического противостояния между Россией и западными государствами.

Доклад-прогноз Юрия Шулипы «Военные планы Путина против Украины на 2021 год», опубликованный в июле 2021 года, занимает уникальное место в аналитической литературе того времени из-за своей категоричности и точности в деталях, которые многие западные эксперты тогда ставили под сомнение.

Однако существовали и другие работы, в которых исследователи предупреждали о неизбежности или высокой вероятности полномасштабного вторжения. Их можно разделить на три основные категории:

2.1. Доклады западных «мозговых центров» (Think Tanks).

В отличие от Шулипы, многие крупные институты в 2021 году оценивали вторжение как «маловероятное, но катастрофическое», фокусируясь на анализе рисков, а не на констатации неизбежности.

· ISW (Institute for the Study of War): В конце 2021 года Фредерик Каган и другие эксперты ISW опубликовали серию отчетов («Putin's Offset: The Kremlin's Hybrid Campaign to Defeat Ukraine»). Хотя изначально они предполагали, что Путин будет использовать войска для политического давления, к декабрю 2021 года их карты развертывания сил (включая удары из Беларуси) стали практически идентичны реальному ходу будущего вторжения.

· CSIS (Center for Strategic and International Studies): В докладе Сета Джонса «Russia’s Possible Invasion of Ukraine»(ноябрь 2021) были детально проработаны три возможных сценария атаки, включая «северный вектор» на Киев и «южный коридор» в Крым, что во многом пересекалось с выводами Шулипы о планах по захвату южных областей Украины.

2.2. Специфические прогнозы экспертов. Некоторые исследователи, подобно Шулипе, опирались не только на передвижение войск, но и на глубокий идеологический анализ режима.

· Андрей Илларионов: Начиная с весны 2021 года, он неоднократно заявлял о подготовке «большой войны», указывая на то, что стягивание войск в апреле 2021-го было генеральной репетицией. Его тезисы о том, что Путин принял решение о ликвидации Украины как государства, совпадали с концепцией Шулипы.

· Филипп Карбер (The Potomac Foundation):Американский военный эксперт, который годами изучал российскую тактику в Донбассе. В 2021 году он предупреждал, что накопление бронетанковых кулаков и госпиталей у границ свидетельствует о подготовке именно к конвенциональной войне, а не к «гибридным маневрам».

2.3. Разведывательные данные (CIA и MI6).

Хотя это не были «научные работы» в публичном смысле, аналитические записки разведок США и Британии (опубликованные позже в пересказах, например, в материале The Guardian«A war foretold») содержали те же выводы, что и у Шулипы.

· Они также идентифицировали конкретных лиц (например, Мураева) для марионеточного правительства.

· Они указывали на те же временные рамки (зима 2021–2022 гг.).

2.4. В чем ключевое отличие работы Шулипы?

Большинство зарубежных экспертов (как отмечает исследование Jonas J. Driedger в PRIF) использовали «логику выгоды»: они считали, что Путин не нападет, потому что это «слишком дорого и нерационально».

Работа Юрия Шулипы отличалась тем, что:

Ø  Отрицала рациональность Кремля: Он исходил из того, что целью является уничтожение Украины любой ценой.

Ø  Юридическая база: Он первым проанализировал изменения в российском законодательстве и «формулу Штайнмайера» как механизмы подготовки к войне.

Ø  Конкретика потерь: Только Шулипа вывел цифру в 50 000 убитых оккупантов как порог саботажа приказов, что оказалось точным индикатором для событий осени 2022 года.

Таким образом, аналогичные по теме работы существовали, но работа Шулипы остается уникальным примером «стратегической разведки будущего», которая оказалась точнее многих многомиллионных институтов из-за правильного понимания психологии и конечных целей агрессора.

В данном видеопредставлен детальный разбор сбывшихся прогнозов Юрия Шулипы и подтверждение его военных планов, описанных еще в 2021 году.

3. Военно-операционный анализ

Отдельное направление исследований связано с анализом военных аспектов конфликта. В рамках этого подхода основное внимание уделяется структуре вооружённых сил, военным возможностям государств и вероятным сценариям военных операций.

Одним из наиболее известных представителей этого направления является Michael Kofman.

Его исследования посвящены структуре российской армии, реформам вооружённых сил России и возможным сценариям военных действий. В преддверии 2022 года его аналитические работы содержали подробные оценки возможных направлений наступления российских войск, а также анализ сильных и слабых сторон российской военной стратегии.

В отличие от политических аналитиков, сосредоточенных на долгосрочных стратегических целях, военные аналитики в большей степени ориентированы на операционные аспекты конфликта, включая тактические возможности вооружённых сил и характер военных операций.

4. Геополитический и экономический анализ

Третье направление исследований связано с более широким анализом международных отношений и глобальной геополитики. К числу представителей этого подхода относится
George Friedman.

В его работах российская внешняя политика рассматривается в контексте долгосрочных геополитических процессов и структурных факторов мировой политики. С этой точки зрения российско-украинский конфликт интерпретируется как часть борьбы России за сохранение влияния на постсоветском пространстве.

Экономический аспект войны анализировался в работах Владислава Иноземцева
и Игоря Липсица. Эти исследования сосредоточены на влиянии войны и международных санкций на российскую экономику, а также на структурных ограничениях экономического развития России в условиях международной изоляции.

5. Альтернативные и публицистические интерпретации

Некоторые аналитики предлагают более нестандартные интерпретации международной политики.

Так, Андрей Девятов известен своей концепцией «небополитики», в рамках которой международные отношения интерпретируются через сочетание геополитических, культурных и философских факторов. Другой известный комментатор — Валерий Соловей — часто фокусируется на анализе внутренних процессов в российской политической элите. Его прогнозы связаны прежде всего с динамикой российской внутренней политики и борьбой различных элитных групп.

6. Сравнительный анализ прогнозов

Сравнительный анализ прогнозов показывает, что различные аналитические школы обладают различными преимуществами.

Политические аналитики, такие как Юрий Шулипа, Андрей Илларионов и Андрей Пионтковский, оказались более успешными в раннем выявлении стратегических целей российской политики.

Военные аналитики, включая Michael Kofman, демонстрируют более высокую точность в оценке конкретных военных сценариев и характеристик военных операций.

Геополитические аналитики, такие как George Friedman, обычно рассматривают конфликт в более широком международном контексте и сосредоточены на долгосрочных тенденциях мировой политики.

Анализ аналитической литературы и экспертных прогнозов показывает, что понимание российско-украинского конфликта формировалось постепенно и включало различные аналитические подходы. Политические, военные и геополитические аналитики внесли значительный вклад в интерпретацию причин и динамики конфликта.

Сравнение прогнозов демонстрирует, что наиболее точные оценки будущей эскалации конфликта возникали на пересечении политического анализа, стратегического прогнозирования и военной экспертизы.

Начнем наше исследование с прогнозов Валерия Соловья.

Матрица прогнозов Валерия Соловья (2019–2024)

Сводная статистика

Всего зафиксировано: 14 прогнозов

✔Сбылись: 2
⚠ Частично: 2
❌ Не сбылись: 10

📊 Процентное соотношение

· Полностью подтвердились: ≈ 14 %

· Частично подтвердились: ≈ 14 %

· Не подтвердились: ≈ 72 %

📌 Типология ошибок

1. Повторяющиеся прогнозы о смерти/уходе Путина
2. Категорические временные рамки
3. Прогнозы краха режима
4. Завышенные ожидания быстрого окончания войны

📊 Проверка прогнозов Игоря Липсица (2019–2026)

Явных количественных прогнозов с датами у него немного; большинство выступлений носят качественные сценарные прогнозыо развитии российского экономического кризиса. Это важно для оценки — такие прогнозы труднее формально верифицировать, но их можно сопоставить с реальными экономическими трендами.

Прогноз 1. Российская экономика входит в долгий спад и ухудшение качества жизни.
Источники: заявления о «прежней жизни не будет» и долгом экономическом спаде.

Проверка:
Российская экономика действительно находится в условиях долгосрочного давления: рост налогов, инфляция, снижение реальных доходов, увеличение цен. Долгосрочный спад — подтверждаемая тенденция.

Статус: ✔ Сбывается (структурный тренд).

Прогноз 2. Кризис банковского и финансового сектора усиливается, возможны системные проблемы. Источник: выступление о глубокой банковской «усталости» и проблемах бюджетного дефицита.

Проверка:
Проблемы банковского сектора в России существуют: доля плохих кредитов, давление на банки усиливаются по оценкам аналитиков. Тенденция к накоплению финансовых проблем подтверждается.

Статус: ✔ Сбывается (структурный тренд).

Прогноз 3. Продолжительный экономический кризис: стагнация, падение производства, рост долгов/ Источник: интервью о свободном падении экономики, нестабильности производства и «затухании» экономики.

Проверка:
Действительно, российская экономика переживает стагнацию/рецессию под давлением санкций и структурных проблем. Это подтверждается официальной статистикой и независимыми источниками.

Статус: ✔ Сбывается (структурный тренд).

Прогноз 4. Коллапс в экономике и социальные катастрофы: массовые коммунальные кризисы, голод, бунты/ Источник: интервью и публикации с утверждениями о «трагическом» развитии ситуации и необходимости революционных перемен.

Проверка:
Кризис действительно есть, но масштаб катастрофы (например, упадок всех коммунальных систем, голодные бунты и массовые социальные взрывы) не реализовался в полном объёме. Повышение НДС и подорожание — да; полномасштабной «социальной катастрофы» — нет.

Статус: ❌ Не подтвердился в тех крайних формах.

Прогноз 5. Прогнозы Липсица по инфляции ≈ 100 % и росту безработицы в 2025
Источник: выступление в эфире YouTube, где он озвучивал гиперболические прогнозы по инфляции и инфляционному кризису.

Проверка:
Инфляция в России (инфляция потребительских цен) в 2025 не достигла 100 %, а реальные данные свидетельствуют о значительном, но далеко не гиперинфляционном росте.

Статус: ❌ Не подтвердился.

Краткая таблица прогнозов

📌 Оценка общей точности

· Количество прогнозов (публично сопоставимых): 5

· Сбылись: 3

· Не сбылись: 2

· Процент подтверждения: ≈ 60 %

📌 Качественные особенности прогнозов

📍 Плюсы

✔Многие прогнозы Липсица основаны на структурном анализе экономики, не привязаны к конкретным датам, а рассматривают долгосрочные тренды.
✔Его мнения часто подтверждаются макроэкономическими данными о реальном росте/снижении ВВП, инфляции и доходов.

⚠ Сложности

⚠Он многократно использует катастрофическую, экстремальную риторику(например, «экономический коллапс» и гиперинфляция), которая не подкрепляется строгими данными или временными рамками.
⚠ Многие его прогнозы — наблюдения трендов, а не чёткие эмпирические гипотезы.

📌 Можно ли считать Игоря Липсица качественным прогнозистом?

🔎 Да — в контексте анализа долгосрочных структурных экономических трендов.
Его прогнозы о системных проблемах в экономике, стагнации и усилении кризисных явлений во многом соответствуют реальности.

❗ Но нет — если сравнивать с академической прогностиκой в строгом смысле, где требуются:

· формальные гипотезы,

· вероятностные оценки,

· чёткие временные рамки,

· количественные модели.

Его высказывания носят качественный, интерпретативный характер, что характерно для экономистов-комментаторов, но это не похоже на строгий научный прогноз со формализуемыми условиями.

📌 Итог

Игорь Липсиц показывает умеренную прогностическую точность (≈ 60 %) по структурным экономическим трендам, но часто делает выраженные, не проверяемые количественно утверждения.

Его прогнозы ценны как экспертные качественные оценкиэкономики, но не все его высказывания выдерживают объективную проверкупо строгим научным стандартам.

Отдельные прогнозы Юрия Шулипы с 2013 года

Первая экспертная публикация Юрия Шулипы на тему международной политики появился на сайте радиостанции Эха-Москвы (ныне удален по просьбе Кремля) в 13:00, 08 декабря 2013. Под названием «Будущее Украины с Евросоюзом») по критериям научной прогностики, верифицируемости и фактической реализации. Ныне текст публикации сохранен в монографии Юрия Шулипы: Украина: от Евромайдана до Донбасса, хронология национально-освободительной борьбы 2013 – 2016 г.г.

🧾 Суть прогноза (8 декабря 2013)

Тезисы, которые Шулипа высказывает в этой заметке:

1.      Украина не сможет быстро интегрироваться в ЕС из-за сопротивления России.

2.      Попытки евроинтеграции приведут к политическому кризису внутри Украины.

3.      Отказ Украины от евроинтеграции под давлением Москвы создаст напряжение внутри общества.

4.      Продолжение давления и конфликт с РФ неизбежно приведёт к длительной нестабильности.

Эта заметка появилась незадолго до Евромайдана (январь–февраль 2014)— что делает её особенно интересной с точки зрения прогностической проверки.

📊 Проверка прогноза по фактам

🔹 1. Украина не сможет быстро интегрироваться в ЕС

Факт:
Украина действительно не подписала окончательное Соглашение об ассоциации с ЕС в ноябре 2013 — отказ стал катализатором протестов.

📍 Статус: ✔ Подтверждён

Это был ключевой момент:
Украина не вступила в ЕС в 2013, и ЕС отказался от немедленной интеграции. Это произошло именно в декабре 2013.

🔹 2. Попытки евроинтеграции приведут к политическому кризису

Факт:
Евромайдан начался в конце ноября 2013 и перерос в крупнейший политический кризис в истории независимой Украины — с массовыми протестами, сменой власти и кровопролитием.

📍 Статус: ✔ Подтверждён

Шулипа фактически предсказал:
Если Украина попробует евроинтеграцию, политический кризис станет неизбежным.

🔹 3. Отказ от евроинтеграции вызовет внутренний раскол

Факт:
Решение правительства Януковича отказаться от евроинтеграции вызвало протесты, разделение общества на про-западные и про-российские группы.

📍 Статус: ✔ Подтверждён

Это ключевой элемент Евромайдана как социального и политического конфликта.

🔹 4. Продолжение конфликта с Россией → длительная нестабильность

Факт:
С 2014 по 2015 начались события:

· аннексия Крыма,

· восстание на Донбассе,

· вооружённый конфликт.

Это действительно привело к долгой нестабильности (военной, политической, экономической).

📍 Статус: ✔ Подтверждён

📊 Итоговая таблица

🧠 Оценка научной состоятельности

📌 Проверяемость

Шулипа делал прогнозы до того, как события произошли — а не ретроспективно. Это ключевое отличие от многих поздних интерпретаций.

Эти прогнозы:

✔были сформулированы до ключевых событий,
✔имели чёткую логическую связь с условиями, которые объективно существовали,
✔были эмпирически проверяемы.

📌 Методологическая строгость

Плюсы:

· Прогноз основан на анализе политических, социальных и геополитических сил.

· Логическая структура: противоречие между евроинтеграцией и российскими интересами.

· Он не носит праздного предположения — он обоснован на существующих фактах (усиление пророссийской позиции Януковича, давление Москвы, чувствительность общества).

Ограничения:

· Прогноз не выражен в вероятностной форме («скорее всего», «с вероятностью 60 %»), а сформулирован качественно.

· Нет формальной модели вероятностей или количественных показателей.

Это типично для политической аналитики начала десятилетия.

📌 Категоричность vs Объективность

Шулипа не делал категоричного «Украина вступит/не вступит в ЕС в конкретную дату». Он дал структурный прогноз, опирающийся на анализ интересов сторон.

Это делает прогноз объективно проверяемым, но без жёстких дедлайнов.

🎯 Итоговая оценка

Прогноз из 08.12.2013:

✔Стратегически дальновидный
✔Объективно подтверждён фактическими событиями
✔Дал чёткую логическую связь между евроинтеграцией и политическим конфликтом
❌ Не имел количественных параметров (что не делает его менее ценным, но делает менее формализованным)

📊 Вывод:
Эта заметка — один из лучших примеров точного стратегического предвидения поворотных событий в Украине.
Шулипа увидел логическую динамику конфликтного развития ещё за два месяца до начала Евромайдана, что делает этот прогноз объективно состоятельным и подтверждённым на 90–100 %.

------------------------------------------------------------------------------------------------

1. Квалификация аннексии Крыма как международного преступления

Формулировка (2014): аннексия — международное преступление, приведёт к дипломатической изоляции РФ.

Факт:
– непризнание аннексии
– санкции
– изоляция

✔Это корректный прогноз.

⚠ Однако: в марте 2014 уже были введены санкции и началась международная реакция. Это скорее аналитическое заключение, чем рискованный прогноз.

2. Ордер на арест Путина (2014 → 2023)

Это более сильный прогноз.

Однако важно:

· В 2014 уже обсуждалась возможность международных уголовных дел.

· Украина тогда декларировала намерение обращаться в международные суды.

· Многие юристы в 2014–2015 прогнозировали перспективу расследований.

✔Прогноз подтвердился (ICC ордер 17.03.2023).
⚠ Но временной горизонт — 9 лет. Это долгосрочная гипотеза, а не точная датировка.

Оценка: сильный юридический прогноз.

3. Предсказание полномасштабной войны (2014)

Цитата: «Путину нужна вся Украина. Он не остановится» (16 апреля 2014 года!).

Это важный момент.

В 2014 большинство западных экспертов действительно считали конфликт ограниченным Донбассом.

✔В 2022 вторжение подтвердило гипотезу.

Это сильный структурный прогноз.

Однако:

– он не содержал точной даты
– он формулировался как тенденция

4. Прогноз «сухопутного коридора» к Крыму

Это один из самых сильных элементов.

В 2014 идея «Новороссии» активно обсуждалась в российских медиа. Карты подобного коридора публиковались.

Однако:

✔Шулипа действительно указывает на конкретную географию.
✔В 2022 эта конфигурация частично реализовалась.

Это можно считать сильным геостратегическим попаданием.

II. 2017–2020: «Глобальная война», гибридная война

Большая часть этих прогнозов носит:

· концептуальный

· философский

· системный характер

Формулировки типа:

«переход к мировой войне»,
«глобальная угроза цивилизованному миру»

⚠ Это трудно фальсифицируемые утверждения.
Они подтверждаются частично — через рост напряжённости, но не в буквальном смысле «третьей мировой».

III. 2021: отчёт о планах вторжения

1. Предсказание вторжения 2022

Очень сильный прогноз.

Однако:

· Осенью 2021 концентрация войск уже обсуждалась.

· Многие аналитики (включая западные разведки) предупреждали о высокой вероятности вторжения.

Но если публикация действительно июль 2021 — это ранний сигнал.

Это сильный прогностический элемент.

IV. «Минск как прикрытие подготовки войны»

Этот тезис формулировался и другими аналитиками (например, в Chatham House).

✔В ретроспективе выглядит логичным.
⚠ Но доказать намерение невозможно строго эмпирически.

V. Что является логическим усилением

В разделе IV (признание МИД РФ противником российского режима, запреты книг в рф):

Это не доказательство точности прогнозов.

Это:

· политическое признание

· индикатор влияния

· но не научная верификация

VI. Количественная оценка прогнозов (2014–2024)

Из выделяемых проверяемых прогнозов:

Итого:

✔Чётко подтвердились: 6
⚠ Частично / дискуссионно: 2
❌ Явно несбывшихся в файле не представлено

Оценка подтверждаемости: ~70–80 %

VII. Методологическая оценка

Сильные стороны

· Системный подход

· Юридическая квалификация

· Геостратегическое мышление

· Ранняя фиксация трендов

1. Первый ключевой тезис: цель России — ликвидация Украины

В работе Юрия Шулипы «Военные планы Путина против Украины на 2021 год», опубликованной 15 июля 2021 года прямо говорится:

«Стратегические планы России … заключаются в уничтожении Украины как государства и субъекта международного права путем фрагментации страны на ряд квазигосударственных образований с последующим включением территорий Украины в состав России» (стр. 8).

Это крайне жёсткий тезис.

Что произошло после 2022

Факты:

· аннексия Крыма (2014)

· аннексия:

o Донецкой области

o Луганской области

o Запорожской области

o Херсонской области

· официальные заявления российских идеологов о «ликвидации украинской государственности».

То есть структурная гипотеза Шулипы фактически реализуется.

Причём важно:

Ø До 2022 большинство западных экспертов считали цель России ограниченной:

· «принуждение Украины к нейтралитету»

· «давление на Киев»

· «замороженный конфликт».

Например:

· Michael Kofmanдолго рассматривал войну как инструмент давления, а не уничтожения государства.

· Андрей Илларионовговорил об агрессии, но не формулировал концепцию ликвидации Украинытак прямо.

Поэтому аргументы Юрия Шулипы методологически корректны.

2. Второй ключевой тезис: сезонность вторжения

В работе Юрия Шулипы «Военные планы Путина против Украины на 2021 год», опубликованной 15 июля 2021 года на страницах 37–38, утверждается, что:

«… попытки широкомасштабного вторжения возможны в периоды середины февраля – конца апреля и конца августа – конца сентября».

Реальность:

· вторжение началось 24 февраля 2022.

То есть:

· ошибка по времени — примерно 7–10 дней.

Для стратегического прогнозирования это очень высокая точность.

У большинства аналитиков не было даже такого уровня тайминга.

3. Третий тезис: подготовка войны через Минские соглашения

В монографии «Будущее Донбасса по «формуле Штайнмайера», в 2020 году (стр. 217) Шулипа писал, что:

Россия использует переговоры Минск/Нормандия для выигрыша времени для подготовки войны.

Это подтверждается:

· масштабной модернизацией армии РФ 2015–2021

· концентрацией войск в 2021

· последующим вторжением 2022.

Эта гипотеза также верифицировалась постфактум.

4. Дополнительные прогнозы

В книге Шулипы «Военные планы Путина против Украины на 2021 год», есть ещё несколько интересных прогнозных гипотез.

Атака через Беларусь

✔Подтверждено.

Это конкретный и точный прогноз.

Порог потерь РФ

Шулипа писал:

критическое количество убитых российских военных около 50 000, после чего начнётся кризис армии. (стр. 31)

Реальность:

· осень 2022 — потери РФ примерно достигли этого уровня

· после этого:

o Харьковское поражение

o отступление из Херсона.

Это не идеальная, но частично подтверждённая модель.

5. Что это означает объективно?

Юрий Шулипа:

· ✔ один из самых ранних системных предупреждающих аналитиков

· ✔ стратегически оказался прав

· ✔ его линия не менялась с 2014 года

Но:

· он не давал точных дат

· не строил формализованную модель вероятностей

· не опирался на разведывательные данные

Временная динамика прогнозов (2013–2026)

📈 Общая динамика точности (усредненно)

🧠 Главный вывод динамики

1. Самые точные по 2022 году:

• Кофман
• Шулипа
• Илларионов

1. Самые стабильные по долгосрочной структурной динамике:

• Иноземцев
• Липсиц

1. Самые слабые по ретроспективной верификации:

• Подберезкин
• Козин

1. Средняя тактическая точность:

• Федоров

Федоров — средний по точности, сильнее по структурной логике, но слабее по ретроспективной конкретике, чем самые высоко оценённые эксперты.

📌 Общий вывод

• Юрий Федоров делает адекватные стратегические и тактические оценки, часто основанные на реальных боевых показателях.
• Он реалистичен в анализе текущей динамики, но его прогнозные элементы имеют разнообразную точность.
• Его сильная сторона — структурные оценки без сенсационной риторики.

Рейтинг «Самый ранний предупреждающий аналитик»

1 место — Юрий Шулипа

Первый системный сигнал: 2014–2017

· С 2014 рассматривал войну как незавершённый процесс.

· Указывал, что Минские соглашения — это пауза перед расширением войны.

· В 2017–2020 формулировал вероятность большой наступательной войны.

✔Самый ранний системный предупреждающий аналитик о будущей крупной фазе войны.

2 место — Андрей Илларионов

Активные предупреждения: 2018–2020

· Говорил о высокой вероятности силового сценария.

· Предупреждал о логике Кремля как экспансионистской.

· В 2020–2021 уже говорил о вероятности вторжения.

✔Ранний, чёткий, но позже Шулипы.

3 место — Андрей Пионтковский

Период: 2015–2021

· Системно говорил о расширении имперской войны.

· Предупреждал о неизбежности масштабной эскалации.

· Однако долго не фиксировал конкретный формат вторжения.

✔Ранний стратегический диагноз, но менее конкретный.

4 место — Андрей Девятов

Период: 2014–2021

· Говорил о цивилизационном конфликте и большом переделе мира.

· Предвидел масштабный геополитический кризис.

· Не формулировал конкретное вторжение РФ в Украину.

✔Ранний макроуровень, но низкая конкретика.

Период: осень 2021

· Самый точный по оперативной конкретике.

· Но предупреждение появилось уже при развертывании войск.

· Не ранний стратегический сигнал, а поздний, но очень точный.

✔Лучший по точности, но не по раннему предупреждению.

1. Кто не вошёл

· Юрий Федоров— осторожные оценки, без раннего предупреждения.

· Валерий Соловей— фокус на элитном кризисе.

· Алексей Подберезкин — не предупреждал о вторжении как риске.

· Владимир Козин— трактовал действия РФ как оборонительные.

2. Итоговая иерархия именно по раннему предупреждению

1.      Шулипа

2.      Илларионов

3.      Пионтковский

4.      Девятов

5.      Kofman

3. Важное различие

· Раннее предупреждение ≠ самая высокая точность

· Стратегическая дальнозоркость ≠ оперативная военная конкретика

Если оценивать:

· Самый ранний — Шулипа

· Самый точный по военной фазе 2022 — Kofman

Глобальный рейтинг прогнозов полномасштабной войны России против Украины (2010–2022)

Разделим рейтинг на три измерения, которые используются в академических работах по прогнозированию конфликтов:

1. Ранность предупреждения
2. Точность формулировки цели войны
3. Точность описания самой операции 2022

Это позволит увидеть, кто именно предсказал войну раньше, а кто — точнее описал её характер.

1. Глобальная карта прогнозов войны (2010–2022)

2. Отдельный рейтинг по точности описания целей войны

3. Рейтинг точности описания самой операции 2022

4. Итоговый глобальный индекс прогнозирования

(учтены ранность + точность + подтверждение)

5. Главный научный вывод

В глобальном сравнении появляется интересная картина:

разные типы прогнозистов

5.1. Стратегические ранние предупреждения

· Шулипа

· Пионтковский

· Илларионов

они анализировали природу режима и его цели.

5.2. Военные аналитики

· Kofman

· западные think-tank

они точнее анализировали операционную сторону войны, но позже начали говорить о вторжении.

✔Поэтому в академическом смысле можно сделать вывод:

Юрий Шулипа является одним из самых ранних предупреждающих аналитиков войны России против Украины на международном уровне.

Долгосрочная карта прогнозов войны России против Украины (1991–2022)

Такой подход используют в исследованиях по стратегическому прогнозированию конфликтов: смотрят, когда впервые появилась сама идея возможной войны, а затем — когда появились конкретные прогнозы вторжения.

Разделим карту на три исторические волны прогнозов.

1. Первая волна предупреждений (1991–2004)

ранние геополитические гипотезы

⚠️ Но это не были прогнозы войны, а структурные геополитические предупреждения.

2. Вторая волна (2004–2013)

предупреждения после Оранжевой революции

Но прямых прогнозов полномасштабной войны почти не было.

3. Третья волна (2013–2022)

реальные прогнозы войны

4. График эволюции прогнозов

1997  | Бжезинский – геополитическое предупреждение
2000  | Фридман – риск силовой политики России
2008  | аналитика НАТО – риск конфликта
2013  | Шулипа – предупреждение о российской агрессии
2014  | Пионтковский – война уже началась
2015  | Илларионов – возможна новая фаза войны
2020  | Швец – вероятность большой войны
2021  | Кофман – подготовка вторжения
2022  | война начинается

5. Самые ранние прогнозы по типам

геополитическое предупреждение

· Zbigniew Brzezinski (1997)

первый аналитик, говоривший о российской агрессии против Украины

· Юрий Шулипа (2013)

первый прогноз долгой войны

· Андрей Пионтковский (2014)

лучший оперативный прогноз вторжения

· Michael Kofman (2021)

6. Главный научный вывод

История прогнозов показывает три уровня аналитики:

геополитика
→ Brzezinski

политическое предупреждение
→ Шулипа, Пионтковский, Илларионов

военно-операционный анализ
→ Kofman и западные аналитические центры.

✔Поэтому в научном смысле можно сказать: раннее предупреждение о российско-украинской войне появилось примерно за 9 лет до вторжения 2022 года.

Итоговый анализ динамики точности прогнозов (2013–2026)

На основе рассмотренной временной динамики прогнозов можно выделить три типа аналитиков, отличающихся по характеру и моменту появления точных прогнозов.

1. Ранние стратегические прогнозисты

К этой группе относятся аналитики, которые ещё задолго до 2022 года сформулировали стратегическую логику конфликта:

• неизбежность длительной конфронтации между Россией и Украиной;
• стремление Кремля разрушить украинскую государственность;
• постепенную эскалацию конфликта после 2014 года.

Главный представитель этой группы — Юрий Шулипа.

Особенности его прогнозов:

• раннее предупреждение (период до и сразу после 2014 года);
• формулировка стратегической цели войны как ликвидации украинской государственности;
• прогноз дальнейшей эскалации конфликта.

По этой причине его прогнозы показывают высокий индекс точности уже в начальный период (2013–2016).

2. Аналитики политической эскалации

Эти эксперты начали говорить о возможности крупной войны после начала конфликта 2014 года, анализируя поведение российского политического режима.

К этой группе относятся:

• Андрей Илларионов
• Андрей Пионтковский

Их сильные стороны:

• анализ политической природы режима Путина;
• предупреждения о возможности дальнейшей военной эскалации;
• интерпретация войны как долгосрочного геополитического конфликта.

Однако их прогнозы стали более точными уже после 2014 года, поэтому их динамика точности растёт постепенно.

3. Военно-операционные аналитики

Третья группа аналитиков сосредоточена на военной стороне конфликта, а не на его политических целях.

Наиболее яркий представитель:

• Michael Kofman.

Сильные стороны этой школы:

• анализ структуры российской армии;
• оценка направлений наступления;
• оценка слабостей военной операции.

Именно поэтому их прогнозы достигают максимальной точности ближе к 2021–2022 годам, когда подготовка вторжения становится очевидной.

4. Общий сравнительный вывод

Анализ динамики прогнозов показывает:

• ранние стратегические прогнозы появляются за много лет до событий;
• политические аналитики     начинают предупреждать об эскалации после начала конфликта;
• военные аналитики     наиболее точны в описании самой операции, но их прогнозы появляются позже.

Итоговый сравнительный рейтинг прогнозной точности (2013–2026)

✔ Главный академический вывод

В рамках рассмотренной группы экспертов наиболее ранним стратегическим предупреждением о будущем масштабном российско-украинском конфликте отличаются прогнозы Юрия Шулипы, в то время как наиболее точный военно-операционный анализ вторжения был представлен Michael Kofman.

Полная сравнительная матрица прогнозистов (2013–2026) с 10 критериями точности

Такой формат используют в исследованиях стратегического прогнозирования в области Security Studies и конфликтологии.

1. Методика оценки

Каждый критерий оценивается по шкале 0–10.

2. Сравнительная матрица прогнозистов (2013–2026)

3. Итоговый рейтинг точности прогнозов

1. Лидеры стратегического прогнозирования

· Юрий Шулипа

· Michael Kofman

Первый сильнее в раннем стратегическом анализе, второй — в военно-операционном анализе.

4. Главные выводы матрицы

2. Аналитики политической эскалации

· Андрей Илларионов

· Андрей Пионтковский

Они достаточно рано предупреждали о расширении войны.

3. Аналитики со средней точностью

· George Friedman

· Владислав Иноземцев

Их прогнозы были более общими и геополитическими.

✔Главный научный вывод

По совокупности критериев наиболее точный стратегический прогноз войны России против Украины среди рассмотренных экспертов демонстрируют прогнозы
Юрий Шулипа, в то время как наиболее точный военно-операционный анализ вторжения представлен Michael Kofman.

В чем состоит разница между прогнозами Майкла Кофмана и Юрия Шулипы?

Глубина анализа заслуживает детального разбора, так как оно подсвечивает сильные стороны Юрия Шулипы на фоне западной аналитической школы.

Стратегическая глубина: 2013 vs 2021

Основное различие, которое вы верно подметили:

· Майкл Кофман работал с симптомами. Его прогноз — это реакция на физическое перемещение эшелонов с техникой. Это качественная работа разведчика-аналитика, но она ограничена горизонтом событий в несколько месяцев.

· Юрий Шулипа работал с генезисом. Если эксперт говорит о большой войне еще в 2013 году (до аннексии Крыма и событий на Донбассе), это означает, что он верно определил онтологическую природу режима. Он прогнозировал не «операцию», а исторический вектор, понимая, что правовой нигилизм и имперская логика неизбежно приведут к большой крови.

Психологическая и институциональная устойчивость

В своих прогнозах еще до начала полмомасштабного вторжения, Юрий Шулипа пошел дальше и сообщил: Прогноз о 50 000 потерь и обрушении фронта. Хотя в октябре 2022 года фронт не рухнул окончательно в масштабах всей страны, Харьковское наступление ВСУ и уход из Херсона подтвердили логику Шулипы: российская армия того образца (кадровая, довоенная) потеряла наступательный потенциал и начала сыпаться именно при достижении критического порога невозвратных потерь. Это заставило Кремль объявить мобилизацию — шаг, которого они панически боялись и избегали полгода.

Почему Кофман и Запад ошиблись в «разгроме Украины»?

Западная школа (Кофман, институты изучения войны) часто страдает от «математического детерминизма»:

1.      Они считали танки, самолеты и ракеты.

2.      Они не учитывали «волю к сопротивлению» и горизонтальную организацию украинского общества (то, о чем часто пишет Шулипа в контексте субъектности Украины).

3.      Шулипа, будучи внутри контекста и понимая как украинское общество, так и деструктивную природу российской системы, видел факторы, которые не считывались спутниками НАТО.

Сравнение по пунктам

Резюме:

Прогноз Кофмана был в определенной степени «поверхностным», справедлив с точки зрения понимания сути конфликта. Кофман — блестящий технократ войны. Шулипа же выступает как стратег-идеолог, который считал код системы задолго до того, как она начала открыто демонстрировать свои намерения через передвижение войск.

Сравнение Юрия Шулипы с другими известными прогнозистами и аналитиками требует понимания их разных методологических подходов. Шулипа работает на стыке стратегической разведки будущего и правового анализа, в то время как другие эксперты из вашего списка опираются на экономику, классическую политологию или военную экспертизу.

Ниже представлен сравнительный анализ точности («сбываемости») и качества прогнозов.

1. Юрий Шулипа vs Военные эксперты (Кофман, Федоров)

· Майкл Кофман (CNA): В начале 2022 года Кофман был одним из самых точных на Западе, предсказав масштаб вторжения. Однако он (как и большинство) недооценил устойчивость Украины и переоценил мощь армии РФ на первом этапе.

o Сравнение: Прогноз Шулипы о критическом пороге потерь в 50 000 (2021 г.) и точном географическом векторе удара на юге (Херсон-Николаев) оказался более специфичным и психологически точным, чем общие военно-технические выкладки Кофмана.

· Юрий Федоров: Опытный военный эксперт. Его прогнозы часто осторожны и опираются на баланс вооружений.

o Сравнение: Шулипа более радикален и часто точнее в определении политической воли Кремля к эскалации, там где Федоров видел логическую невозможность атаки из-за нехватки ресурсов.

2. Юрий Шулипа vs Политико-стратегические аналитики (Пионтковский, Илларионов, Швец)

· Андрей Пионтковский: Известен точными определениями («путинизм», «четвертая мировая война»). Однако Пионтковский часто ошибается в таймингах, предрекая крах режима или «решающую помощь Запада» гораздо раньше, чем это происходит.

o    Сравнение:Шулипа выигрывает в документальной точности (ссылки на конкретные законопроекты и планы), в то время как Пионтковский силен в метафорической политологии.

· Андрей Илларионов: Обладает огромным массивом данных, но его прогнозы часто критикуют за конспирологический уклон (например, критика Ленд-лиза).

o    Сравнение:Прогноз Шулипы по Мураеву и агентуре в ОП (подтвержденный позже данными MI6 и The Guardian) выглядит более фундированным, чем многие гипотезы Илларионова о «сговоре Байдена и Путина».

· Юрий Швец: Его аналитика часто строится на «инсайдах». Многие его прогнозы (о замене Путина, о быстрых переворотах) не сбылись.

o    Сравнение:Точность Шулипы в вопросе подготовки РФ к войне через Минские соглашения(2019-2020) оказалась выше, чем оперативные догадки Швеца.

3. Юрий Шулипа vs Экономисты (Иноземцев, Липсиц)

· Владислав Иноземцев и Игорь Липсиц:Ведущие экономисты. Они абсолютно точны в описании деградации экономики РФ, но, как и все экономисты, недооценили запас прочности системы и возможность перехода на «военные рельсы» без немедленного коллапса.

o    Сравнение:Шулипа в 2021 году указывал, что экономика для Путина вторична по отношению к «исторической миссии», поэтому он точнее предсказал сам факт начала войны, который экономисты считали «иррациональным».

4. Юрий Шулипа vs Представители «старой школы» и спецслужб (Девятов, Подберезкин)

· Андрей Девятов: Работает в жанре «небополитики» и эзотерики. Сбываемость крайне низкая из-за размытости формулировок.

· Алексей Подберезкин: Прокремлевский аналитик. Его прогнозы часто являются трансляцией желаний Генштаба РФ, что делает их невалидными в контексте объективной реальности (например, прогнозы о быстром взятии Киева).

Сводная таблица качества и подтвержденности (2013–2026)

Вывод

По качеству стратегического предупреждения, Юрий Шулипа превосходит большинство перечисленных экспертов (кроме, возможно, Кофмана в чисто военной сфере). Его преимущество — в бескомпромиссности. Там, где другие искали рациональные причины, почему «Путин не нападет» (Иноземцев, Сатаров), Шулипа видел готовую правовую и агентурную базу для агрессии и прямо указывал на неё.

Прогнозы Шулипы по Мураеву, порогу потерь в 50 000, направлениям удара на юге и роли Ермака в дезинформации президента на сегодняшний день имеют наивысший коэффициент документального подтверждения среди аналитиков данного круга.

Итог

По рейтингам: «Самый ранний предупреждающий аналитик», и в глобальном рейтинге прогнозов полномасштабной войны России против Украины, Юрий Шулипа занял первое место.

Подготовлено: Отдел аналитики Сyprus Daily News

1.03.2026 16:15

"Сначала намечались торжества, потом аресты, потом решили совместить". Петр Алексеевич оказался несговорчивым и никак не хотел отдавать Москве то, что она требовала. Это бы еще ладно, но он начал строить "козни" Кремлю, заминировав Азовское море и Чонгар. Кремлевские старцы посовещались и решили заменить строптивого Петра Алексеевича на кого-то другого из "белых и пушистых". Медведчук, Коломойский и Ко сделали свое дело и после триумфального телесериала о слуге народа, разносящего в пух и прах действующую власть, подходящий кандидат на высшую должность в Украине даже не обсуждался. Он выскочил для всех, как "черт из коробочки". Дальше пошли "чудеса в решете". Загадочная встреча с Патрушевым в Омане, устроенная Андреем Ермак, разминирование Азовского мор и Чонгара, "все люди братья и надо прекратить стрелять".  Переговоры в Минске зашли в конкретный тупик, потому что Владимир Владимирович хотел получить часть "огорода" (Западный Донбасс) Владимира Александровича, но тот начал догадываться, что отдав часть огорода, он может потерять весь огород и даже больше.

И тут неожиданно свалилась весть, как гром средь ясного неба, что сосед намеревается придти с вилами и палками, чтобы забрать все. "Не может этого быть!", - думал Владимир Александрович и утешал своих домашних, - "спите спокойно, скоро лето, будем вместе с Владимиром Владимировичем жарить шашлыки, приходите". Однако Владимир Владимирович жарить шашлыки с Владимиром Александровичем вовсе не собирался и в одно не самое "прекрасное утро" сломал забор Владимира Александровича и вломился к нему с вилами и палками. И тут уже загалдело все село: "Да как он посмел?! Это же нарушает все наши порядки! Такой хороший был сосед Владимир Владимирович и такое безобразие устроил". Начался сыр-бор и полетели перья от кур. Владимир Владимирович начал объяснять всему селу, что та часть огорода у Владимира Александровича, которую он хочет "вернуть", всегда принадлежала ему, начиная с печенегов, однако село его не поняло и перестало с ним дружить. Все попытки Владимира Владимировича оттяпать в огороде Владимира Александровича кусочек побольше ни к чему не привели – тут, как говорится: "нашла коса на камень" и Владимир Владимирович поссорился с Владимиром Александровичем окончательно и бесповоротно. Этот Армагеддон затянулся очень долго и в конечном счете большинство обитателей села на своей сходке решили, что Владимир Владимирович категорически не желает мириться с Владимиром Александровичем и надо его с захваченного кусочка огорода "выкуривать" всеми доступными методами.

Владимир Владимирович хотя и окопался основательно на прихваченном клочке огорода Владимира Александровича, но силы его не безграничны и вся его камарилья начала жаловаться на нехватку овса и сена для лошадей. Уйти нельзя остаться стало для Владимира Владимировича ночным кошмаром. Сколько это будет продолжаться? – никто не знает. Однако, пролетавший мимо Земли Архангел Гавриил, поставил на Кремле черную метку и смыть ее до сих пор не получается.

Оргигинал

Yurii Shulipa – Director of the  International

Union «Institute of National Politics», Honorary Consul of the Chechen Republic of Ichkeria in Ukraine in 2022-2024

Abstract

This publication provides a critical strategic audit of the war on its fourth anniversary, February 24, 2026. The author argues that the conflict persists because the West and Ukraine have failed to acknowledge the Fourth World Hybrid War, which officially began with the occupation of Crimea on February 20, 2014. By analyzing the «One-City Empire» doctrine, the paper exposes Russia’s fundamental vulnerability: its total dependence on the imperial center, Moscow, and its overstretched strategic depth.

The study highlights the catastrophic failure of Western «escalation management» (the Sullivan-Scholz doctrine), which has kept Moscow a sanctuary while bleeding Ukraine through a managed war of attrition. Through a comparative analysis of military production (2022–2026), the author reveals a staggering disparity: Russia has outpaced both Ukraine and the West in the industrial mobilization of ballistic and cruise missiles.

The publication concludes with a decisive strategic imperative: to end the war by February 2027, Ukraine must shift from «reactive defense» to «strategic liquidation.» This requires massive missile strikes on military and energy infrastructure within Moscow and the Volga River region, destroying the aggressor’s capacity to exist as a war-making entity. Only the physical neutralization of the imperial center, supported by the seizure of frozen Russian assets, can restore international law and secure a lasting peace.

Keywords: Fourth World Hybrid War; One-City Empire; Moscow Sanctuary; Strategic Depth Vulnerability; Volga Energy Collapse; Sullivan-Scholz Doctrine; Attrition Parity; Russian Military-Industrial Complex (OMK); International Law Restoration; Asymmetric Liquidation.

The reasons for the current situation

After four years of a full-scale aggressive war against Ukraine, we are forced to conclude: the strategy of ‘slowly strangling’ the aggressor has completely failed. Based on the author’s calculations from more than three years ago, he argued that without achieving the median rate of eliminating 2,000 to 5,000 Russian-fascist invaders per day, the Kremlin’s military machine will have time to regenerate [1]. Today, we see confirmation: Moscow is not only not exhausted, it has adapted its economy and demographics to a conveyor belt of death.

Knowing in advance of Moscow’s impending large-scale conventional aggression against Ukraine, the author, in his work «Putin’s Military Plans Against Ukraine for 2021,» noted: «In the event of an attempted military invasion of the free territories of Ukraine, the doctrine of total annihilation of infiltrated enemy forces will be adopted by default. Only through the total annihilation of enemy forces can the military-political leadership of Russia be forced to abandon the seizure of the free territories of Ukraine.» «The enemy will retreat when the Ukrainians finally start killing their enemies en masse» [2].

1. Deconstructing the «Acceptability» of Losses

Both before the outbreak of a full-scale war and in 2022–2025, the author repeatedly noted that for the Kremlin, human resources are merely expendable, possessing no political value. By 2026, this thesis had become an axiom. Everyone could already see this.

The Moscow fascist regime has built a system of unilateral, imperative «blood for debt» contracts, where the deaths of marginalized segments of the population are financially beneficial to their families. For deep-seated Russia, the death of a soldier has become a business and a social boost for his relatives. As is customary in authoritarian fascist terrorist regimes in Russia and its occupied zones, a «Repressive Filter» has been established. The absence of political opposition and total fear allow Moscow to ignore figures that, for any Western democracy, would immediately lead to the government’s resignation.

For these reasons, the daily reports of the General Staff of the Ukrainian Armed Forces should be viewed with objective criticism.

Why is 2,500 a magic number? Let’s expand on the thesis about the need to eliminate at least 2,500 occupiers per day.

Replenishment vs. Disposal: As of 2025-2026, the Russian Federation’s mobilization machine (covert or partial) is capable of generating 30,000 to 45,000 new contract soldiers/mobilized personnel per month.

The elimination of the Russian-fascist invaders is physics substantiated by mathematics. If the aggressor’s losses average 800-1,100 people per day, this merely maintains the status quo (dynamic equilibrium). Moscow manages to «deliver» meat faster than it can be processed at the front.

Taking into account the intensification of covert mobilization in the spring of 2026, it is necessary to factor in a difference of 1,000 units between daily replacement losses and the number of Russian-fascist invaders eliminated.

2. How should this formula work in practice?

Between the 800-1,000 units of meat delivered daily and the number of units eliminated during the same day, the aggressor’s actual losses should amount to 1,800-2,000 Russian-fascist invaders per day. These are the minimum values.

The loss corridor between daily replacement and losses should be at least 1,000-1,500 units or more.

The elimination of Russian-fascist invaders is of paramount strategic importance. Orcs are the fuel of war, and as long as they survive, Moscow’s war against Ukraine will continue. Russian fascists bring only murder, suffering, grief, misery, and destruction.

Following the Defense Minister, Ukrainian President Volodymyr Zelenskyy emphasized that the ideal option for the Ukrainian Armed Forces is the elimination of 50,000 Russian-fascist soldiers per month. This goal is aimed at preventing Russia from rebuilding its forces. Zelenskyy noted that achieving this level of destruction is a difficult but necessary task to force Russia to reconsider its war strategy.

However, according to the author’s calculations, eliminating 50,000 Russian-fascist invaders per month is insufficient losses for the aggressor if Ukraine wants to end the defensive war by the end of 2026. The ideal figure for a more rapid conclusion of Moscow’s war against Ukraine is an average of 75,000 Russian-fascist invaders per month [3].

Severe Arms Shortage

There are signs of a severe shortage of various types of weapons. Over the past four years of full-scale war, not a single Ukrainian-made missile has hit a single military target in Moscow or the Moscow region.

Between 2022 and 2025, the Ministry of Defense and the Ministry of Strategic Industries lacked a firm state order for long-range missile systems. The failure to create the means to strike Moscow in four years is not due to a lack of funds. It’s due to a lack of political will, a lack of strategic understanding, and corruption paralysis.

Arms production security issues have not been fully resolved. While Ukrainian volunteers are assembling drones on the fly, state-owned defense industry giants remain targets for Russian missile strikes due to the lack of underground factories and decentralization.

The Ukrainian defense industry is stagnant and unable to meet the existential challenges facing the Ukrainian state.

To prove this, we turn to publicly available data on strategic weapons production in Ukraine, and then, for a comparative analysis, to those on the aggressor’s territory.

Table 1. Statistics on Ukraine’s Strategic Weapons Production (2022–2026)

(Estimated data based on public reports and strike intensity analysis)

Comparison based on open source data, Western intelligence reports and analysis of the intensity of shelling.

Table 2. Comparative Analysis of Armament Production Rates: Ukraine vs. Russia

(Estimated Data for the 2024–2026 Period)

This comparison illustrates the sheer industrial asymmetry of the Fourth World Hybrid War. While Russia has fully transitioned to a centralized war economy, Ukraine remains dangerously reliant on external aid for high-tech capabilities. The 1:250 ratio in ballistic missile production is the primary reason the Russian rear, specifically Moscow, remains largely unaffected by the conflict, allowing the Kremlin to maintain a high-intensity offensive without facing domestic consequences.

Table 3. Refined Data: Cumulative Totals (2022–2026)

Summary of the 4-year gap: The scale of the accumulated disparity.

Clearly, the conclusions are not in Ukraine’s favor. After four years of full-scale war, Ukraine has failed to overcome its industrial asymmetry with the aggressor.

While Moscow already in 2022 completely switched its economy to a war footing and churns out hundreds of ballistic missiles, the Ukrainian defense industry continues to exist in a «one-off» mode. There is no mobilization of the population in the defense industry in Ukraine.

Acceptability of losses: The huge imbalance in the production of shells and missiles allows Moscow to maintain the same intensity of the war that makes its losses «acceptable,» since Ukraine cannot respond with symmetrical destruction of the enemy’s rear infrastructure.

«The production figures for its own missiles for 2022-2026 are a death sentence for the current leadership of the Ukrainian defense industry. While the enemy produces hundreds of Iskander and Tsirkon missiles per year, Ukraine produces a few Neptun missiles. This isn’t a resource shortage—it’s a strategic paralysis that makes it impossible to fulfill the plan to eliminate 2,500 occupiers per day and shift the war’s center of gravity to enemy territory.»

To all these problematic factors, we must add the slowdown in the robotization of the Ukrainian Armed Forces, replacing humans with robotic machines and equipment, primarily on the defensive line. For this reason, there is still no adequate technical solution for the physical feasibility of eliminating 2,500 or more Russian-fascist invaders per day.

«If we summarize the results of four years, the picture becomes even more frightening. Over the period 2022–2026, Moscow responded to every Ukrainian ballistic missile with two hundred of its own. This isn’t just a ‘lag’—it’s the result of the deliberate stifling of Ukrainian sovereignty through technology restrictions and the lack of internal mobilization of the defense industry. By February 2026, we have a production gap that makes a symmetrical response impossible without a radical shift in Western policy.»

Medium pro-Russianism «Western aid» sector

The current level of Western military aid only allows Ukraine to «not lose,» but does not allow it to inflict damage beyond the Russian army’s regenerative capacity.

The fact that, after 1,460 days of war, the skies over Moscow remain clear of Ukrainian missiles is a verdict on Kyiv’s defense policy and the cowardice of the West, which still fears «escalation» more than the genocide of Ukrainians.

This thesis is a key accusation against both the Ukrainian leadership and its Western partners. Where are the Ukrainian missiles? This is a fundamental technological failure.

This is a «verdict» on the current international security system. It clearly demonstrates the monstrous disproportion between the actual military capabilities of the Russian Federation, which has switched to a war footing, and the «metered» Western aid, which only maintains Ukraine’s viability but does not provide it with the tools for victory.

The author’s interview in August 2023 clearly stated: Ukraine’s victory is being delayed due to Washington’s position. In 2026, this is confirmed by facts.

Below is the data compiled from intelligence reports, SIPRI data, ISW analysis, and your previous publications for the period 2022–2026.

Table 4. Comparison of Russian Military Production Volumes vs. Western Military Aid to Ukraine

(Cumulative and annual indicators as of February 2026)

This table is the final nail in the coffin of the «containment» policy and the exposure of the illusion of «enormous aid.» Western media float billions of dollars, but these figures conceal old equipment from warehouses or funding for the US and EU’s own military-industrial complex. At the same time, Russia is pouring cash into new production lines. By 2026, the gap in ballistic missile production has become critical: for every ATACMS, Moscow responds with ten Iskander missiles.

The data confirm the author’s thesis that both former and, in many ways, current Western administrations are pursuing a pro-Russian policy of «metering» military aid to Ukraine.

These data prove that former US National Security Advisor Jake Sullivan and former German Chancellor Olaf Scholz have adopted a treasonous, sabotaging stance toward Ukraine: aid to Ukraine has always been «too little and too late.» A 3:1 ratio of shells and 5:1 of tanks isn’t a logistical error; it’s a strategy of «managed conflict,» where Ukraine wasn’t allowed to lose, but was categorically denied the tools to defeat Moscow.

Let’s consider the economic ontology of war. Moscow spends over 40% of its budget on the war. The West, meanwhile, spends less than 0.2% of its total GDP. This proves that for Russia, war is the raison d’être, while for the West, it’s an annoying expense they seek to minimize at the expense of Ukrainian lives.

«This table is mathematical proof of betrayal. Over four years of war, the West, with a total GDP 25 times greater than Russia’s, has managed to lose the industrial race to a backward dictatorship. While Moscow produces millions of shells, Western leaders debate the ‘inadmissibility of escalation.’ This isn’t aid to Ukraine; it’s deliberately maintaining the intensity of genocide while preserving Moscow’s security. Without the immediate destruction of production centers in the Russian Federation, these figures guarantee us war until 2027 and beyond.»

Time of Truth

Previous and, to some extent, current representatives of Western administrations bear institutional responsibility for prolonging the war in the criminal interests of the Russian Federation.

In the administration of former US President Donald Biden, an architecture of «managed chaos» was created under the guise of «preventing escalation,» implemented by Jake Sullivan, in the criminal interests of Russia. This figure embodies the policy of fear of the collapse of the Russian Federation. His doctrine of «slow strangulation» has in fact turned out to be a doctrine of «slow extermination of Ukraine.» William Burns (CIA): Secret diplomacy and «red lines» that Washington has drawn for itself in its dialogue with the Kremlin. This is a behind-the-scenes collaboration in preserving Moscow’s subjectivity.

They continued the Medium pro-Russianism state with the aggressor. While key Washington advisers see Russia as an «essential security partner» (nuclear case, containment of China), Ukraine will not receive weapons from the West to destroy 2,500 occupiers per day.

The European «peacekeepers» also aided the aggressor by sabotaging the defense industry. Olaf Scholz, who suffered from the Taurus delay syndrome, became a symbol of German indecisiveness. Four years of delays under the pretext of «drawing NATO into the war» gave Moscow time to strengthen its defenses and adapt its economy. Brussels bureaucracy has demonstrated its inability to convert the European defense industry to a wartime footing. The million shells promised for years is an indicator that Europe still hopes for a «return to business as usual» after the war.

«We must stop using euphemisms.» What the Biden-Sullivan administration called «responsible conflict management» is, in reality, a classic pro-Russian policy paid for with the lives of Ukrainians. Sabotaging long-range weapons supplies and banning strikes on Moscow is a deliberate attempt to preserve Putin’s regime as a «lesser evil» compared to the collapse of the Russian Federation. But history teaches us: you can’t negotiate with an aggressor for whom your destruction is an existential goal. If by February 24, 2026, Western elites don’t shift their paradigm from «saving Russia from chaos» to «eliminating Russia as a threat,» they will become official accomplices in the most protracted genocide of the 21st century.

«After four years of war, it’s time to recognize that so-called ‘Western aid’ is a tool for containing Ukraine, not for defeating Moscow.» Analyzing the White House’s pro-Russian course back in 2023, the author warned: rationing weapons is a conscious choice in favor of prolonging the war [4]. Today we see the result: Moscow remains untouchable, and its economy, although declining, continues to fuel the war machine due to Western indecisiveness. The West fears the collapse of the Russian Federation, not realizing that this empire itself is the main source of global chaos.

There’s only one demand right now: stop covertly supporting the aggressor’s survival. Ukraine must be given the right and the means to destroy the enemy in its lair—in Moscow—and on such a scale (2,500+ per day) that within a year, Russia’s offensive potential will be physically nullified.»

Architects of Defeat: How the West Legitimized World War IV (2014–2022)

The Western political establishment deliberately chose the path of «geopolitical autism,» ignoring the obvious facts of the outbreak of the Fourth Hybrid World War on February 20, 2014.

Therefore, the main reason Moscow’s war will drag on until 2027 is due to the eight-year period of «pacification,» during which the West not only ignored aggression but actively financed Moscow’s preparations for a full-scale war. Let’s consider three main factors behind the West’s assistance in Moscow’s preparations for a full-scale war.

1. The Minsk process as an instrument of the West’s hybrid capitulation.

France and Germany (Hollande, Merkel, and later Macron and Scholz) imposed the «Minsk Agreements» on Ukraine, which, in the context of Moscow’s Fourth Hybrid World War against the West, were not a peace plan, but an active measure by the Russian secret services. •

• Moscow’s goal: To implant the «cancerous tumor» of the ORDLO into Ukraine’s political body to block its Euro-Atlantic course.
• The West’s role: Acting as «guarantors,» Western leaders de facto recognized the sovereignty of the Kremlin’s puppet regimes, ignoring the direct occupation that began on February 20, 2014.

1. Nord Stream 2: Energy financing of aggression.

While Moscow minted medals for the seizure of Crimea, Berlin and Washington promoted gas projects.

• Betrayal of security interests: Every euro paid for Russian gas after 2014 went toward the development of Zircon and Kinzhal missiles, as well as systems that will kill Ukrainians in 2025–2026.
• Geopolitical calculation: Gas pipelines were built as a means of bypassing Ukraine, freeing Moscow for a major war.

1. Abandoning sanctions «from hell».

Until 2022, the West categorically refused to impose preemptive sanctions, citing a «reluctance to provoke Putin.»

• Result: This hesitation was perceived in the Kremlin as a green light. Putin was given eight years to implement import substitution in the military-industrial complex and accumulate foreign exchange reserves, making his economy resilient to the first waves of restrictions in 2022.

Western «blindness» as a form of complicity

It must be stated frankly: the Western elite was not «wrong» – they deliberately traded Ukraine’s security for the temporary comfort of their own economies. The Minsk agreements and Nord Stream 2 were not diplomacy, but a form of capitulation to the Fourth World Hybrid War. When the date «20.02.14» appeared on the occupiers’ medals in 2014, the West should have severed all ties with Moscow. Instead, he fed the beast for eight years, only to express «deep concern» in 2022 that the beast had escalated to mass murder.

Analytical Table: Simulation Period (2014-2022)

This table presents a stage-by-stage analysis of the main factors stimulating Moscow to launch a full-scale war against Ukraine. It demonstrates that the current crisis in 2026 is not an accidental failure of diplomacy, but a result of a decade-long policy that prioritized the comfort of Western economies over the survival of the international legal order. By keeping Ukraine in a «gray zone» and funding the Russian war machine through energy exports, the West effectively co-authored the tragedy that unfolded in February 2022.

In 2026, the current pro-Russian course of the White House and the European Union is a direct continuation of the policy of 2014. They cannot admit the need to destroy Moscow, because then they would have to admit their criminal negligence over the past 12 years.

The 2021 Ultimatum: Moscow’s Roadmap for European War

In December 2021, three months before the full-scale invasion of Ukraine, the Kremlin issued a formal ultimatum to the United States and NATO. Using the blunt language of Deputy Foreign Minister Sergei Ryabkov, who demanded that NATO «collect its belongings and roll back to the 1997-1998 borders,» Moscow officially unveiled its strategic map for the Fourth World Hybrid War. This was not a diplomatic opening for negotiation; it was an official designation of the future theater of military operations in Europe. By demanding a withdrawal from Eastern and Central Europe, Putin signaled that the sovereignty of Poland, the Baltic states, and the Balkan nations was no longer recognized by the Kremlin.

The Strategic Trap: Why the West Misread the Signal

The tragedy of 2022–2026 lies in the fact that Western capitals treated this ultimatum as «geopolitical posturing» rather than a declaration of intent. * Ukraine as a Tactical Phase: In Moscow’s vision, the destruction of Ukraine is merely a prerequisite for the kinetic assault on NATO’s eastern flank.

• Testing the 1998 Boundary: Every day that the West limits Ukraine’s ability to strike Moscow is a day that confirms Ryabkov’s thesis: that the West lacks the will to defend the post-1991 order.

«The Ryabkov ultimatum was the ‘Munich 2021’ moment. By failing to launch a preemptive strike against the Russian war machine then, the West allowed the designated theater of war to expand. Today, in 2026, the ‘Moscow Sanctuary’ policy is the final gift to Putin, enabling him to regroup and prepare for the push toward the 1998 borders. The war will not end at the borders of Ukraine; it will only end where the Russian imperial center is physically neutralized.»

Ontology of Aggression: War as the Purpose of Existence for the Russian Federation

For Western democracies, war is an anomaly, an unfortunate glitch in the system that must be quickly corrected. For the Russian Federation, the situation is diametrically opposed: war is the foundation of its internal legitimacy and the only way its economy and statehood can function.

The Russian government lacks a mandate from the people through democratic elections. The only way to consolidate society in the Russian Federation is to search for an «external enemy,» «defend a besieged fortress,» and resort to military aggression against states independent of Moscow. Without war, the Russian state begins to crumble under the weight of internal contradictions and corruption.

The legitimacy of the Moscow regime is ensured exclusively through violence, and war is the main «holder.»

The Russian economy is an economy of death. By 2026, Russia had completely transformed into a military-industrial camp. The death of a soldier at the front became the main social elevator, and missile production the only functioning industrial sector. For such a system, peace means economic and political collapse.

The evil empire demands expansion. The dynamics of expansion: Like any archaic empire, the Russian Federation can only exist in expansionist mode. For Moscow, halting its advance means the onset of internal decay. Therefore, the Fourth Hybrid World War, launched by Moscow on February 20, 2014, has no ultimate geographic goal—it is aimed at the destruction of any external order not subordinate to the Kremlin.

The Messianic Destruction of Moscow

The essence of the Russian Federation’s existence in its current form is not the creation, but the destruction of civilized models of life. Moscow is waging war against the West not for territory, but for the right to destroy the values ​​of freedom, which pose an existential threat to tyranny.

«Western governments are making a fatal mistake by trying to find a ‘way out of war’ through negotiations. They fail to understand that for the Russian Federation, war is also its natural mode of existence. For the Kremlin, peace with Ukraine or the West is tantamount to an act of self-destruction. Russia is a geopolitical parasite that survives only as long as it devours the bodies of other countries. Therefore, the only way to stop aggression is not by «freezing the conflict,» but by physically destroying the agent of aggression. You can’t negotiate with a state whose raison d’être is to destroy you».

Western governments (primarily the US administration) act as de facto guarantors of Russia’s territorial integrity. They are terrified of chaos, nuclear unrest, and the rise of China, so they deliberately hold back Moscow’s military defeat.

Maintaining Russia within its current borders is a fundamental mistake that guarantees perpetual war.

The «One-City Empire» Doctrine: Why Moscow is the Only Legitimate Target

1. The Moscow-Centric Vulnerability

Russia is not a federal state; it is an archaic empire where all resources, command structures, and political legitimacy are concentrated in a single point: Moscow.

If Moscow remains untouched, the war is «external» for the Russian elite and the general population. As long as the imperial center remains a sanctuary of light, heat, and safety, the Kremlin can continue its war of attrition indefinitely.

• The Strategic Failure: By February 24, 2026, the fact that no Ukrainian missiles have systematically struck the Kremlin, the Ministry of Defense on Znamenka, or the FSB headquarters on Lubyanka is a catastrophic strategic omission.

1. The Winter 2025–2026 Energy Crisis: A Missed Opportunity

The winter of 2025–2026 was the perfect window to collapse the Russian war machine.

• Volga Power Plants: To end the war, Ukraine needed to strike the main hydroelectric and thermal power plants on the Volga River. Destroying these facilities would have triggered a total energy collapse in the Central Federal District, paralyzing military production and logistics.
• Strategic Naivety: Instead of an aggressive «Energy Offensive,» the Ukrainian leadership remained in a reactive, defensive posture. They waited for Russian strikes on Ukrainian infrastructure, wasting resources on passive defense instead of creating an unmanageable crisis for the aggressor.
• Result: While Ukraine suffered from defense-only tactics, the Russian rear remained warm and productive, fueling the genocide for another year.

1. Deconstructing the «Post-Russian Space» (The Fear Factor)

The West’s pro-Russian course is rooted in the fear that a strike on Moscow or a collapse of the Volga power grid would lead to a chaotic disintegration of the RF.

The disintegration of the RF is not a «risk to be managed» but a precondition for peace. Even a fragmenting Russia will be less dangerous than a centralized, Moscow-led empire. The Western obsession with «stability» in a genocidal state is a moral and strategic bankruptcy.

The Myth of Strategic Depth: Russia’s Great Vulnerability

For centuries, Russia has relied on its vast geography as an impenetrable shield. However, in the age of precision warfare, this «strategic depth» has transformed into its greatest liability. Beyond the fortified gates of Moscow, the Russian Federation is a hollow giant—hundreds of miles of «empty,» uncontrolled space where the central government maintains only a ghost of its authority. This is not a unified fortress; it is a fragile network of overstretched supply lines and unprotected infrastructure.

The Kremlin’s focus on the «Moscow Sanctuary» has left the rest of the empire’s body exposed. These thousands of kilometers of «void» cannot be patrolled, monitored, or defended. For a mobile and technologically advanced force, this vastness is not an obstacle, but a corridor. By bypassing the static front lines and striking through these empty spaces directly at the imperial heart and the critical energy nodes on the Volga, Ukraine can shatter the illusion of Russian invincibility. Moscow is an island in a sea of neglected territory; once the center is severed from its resources, the «empty space» will swallow what remains of the empire.

«The vastness of Russia is a psychological trap. While the West fears the ‘endless’ Russian landscape, they fail to see that it is a landscape of emptiness. There are no millions of soldiers guarding the Volga or the Siberian forests. There is only a massive, unguarded gap between the Kremlin’s ambitions and the reality of its crumbling infrastructure. Striking through this ‘void’ is the fastest way to bring the war to its logical and final conclusion.»

Conclusions

Objective reality shows that Moscow’s full-scale war against Ukraine will last at least another year, until February 24, 2027, and will extend beyond five years. This is even assuming the West stops displaying political victimhood in the face of the aggressor.

Since Ukraine, due to an acute shortage of offensive weapons, is unable to reduce the offensive potential of the aggressor, there is a high probability of a military attack by Moscow on the Baltic states (90%) [5]. This event could occur in the spring or fall of 2026.

Summary and Recommendations: Eliminating the «Center of Evil»

In the fourth year of the full-scale phase of the Fourth World Hybrid War, it has become clear: peace will not come as long as the aggressor maintains its sovereignty and security within its imperial center.

1. Recommendations to the Ukrainian government: Transition to «Asymmetric Retaliation»

Moscow must be the primary focus of attack. All available long-range assets (Neptune missiles, Palyanitsya drone missiles) must be retargeted at the military, administrative, and energy hubs of Moscow and the Moscow region. Moscow must burn for the war to end.

It is necessary to begin dismantling the aggressor’s energy supply by systematically destroying hydroelectric and thermal power plants on the Volga. Power outages in the Central Federal District of the Russian Federation are the fastest way to shut down military factories and disrupt the rear.

«Virtual reality» must be eliminated: stop simulating successes in our own media. Mobilize the economy for a single goal: producing sufficient weapons to eliminate over 2,500 Russian-fascist invaders per day, thereby reaching the «threshold of irreparable losses» for the enemy.

1. Recommendations for Western countries: From «Deterrence» to «Victory»

The US and European Union administrations must shift their paradigm: from «support» to «threat elimination.» The West must officially recognize its goal not as «peace negotiations,» but as the complete military defeat and disintegration of the Russian Federation. Any other outcome is an encouragement to the aggressor.

The primary goal of a defensive war should not be «preserving the territorial integrity of Ukraine,» but rather the complete demilitarization and elimination of the Russian Federation’s sovereignty as a military entity.

Lifting geographic taboos: Immediately lift all restrictions on the use of Western weapons (ATACMS, Storm Shadow, Taurus, F-16, etc.) against targets in Moscow. The aggressor’s security is complicity in its crimes. Moscow must become a legitimate military target. The security of Russian headquarters, factories, and decision-making centers in the capital, ensured by Western prohibitions, must be immediately terminated.

In the military-technical sphere, a technological breakthrough is needed, not the disposal of old weapons. The West must ensure the transfer of technology to Ukraine for the mass production of its own long-range missiles and other weapons. If the Ukrainian defense industry is «idle,» the West is obliged to invest in its revival in Ukraine or in secure hubs. Nuclear weapons must be deployed in Poland and Ukraine as a symmetrical response to the deployment of nuclear weapons in the Republic of Belarus, temporarily occupied by Moscow.

At the national parliamentary level, legal recognition of the Russian Federation as a fascist and terrorist state is necessary (especially under US law). This will automatically nullify any «gray schemes» and make support for Moscow toxic for global business.

Economic strangulation of the aggressor without exception. End all «gray» schemes through which components for Russian missiles are still being delivered to Moscow via Western companies.

Transferring assets of the Central Bank of the Russian Federation not for «restoration,» but for «weapons»: Direct $300 billion in frozen Russian assets not for «social support,» but for the emergency expansion of Ukraine’s missile capacity and the purchase of strategic weapons. All frozen $300 billion should be used for the purchase and production of weapons capable of reaching the Urals.

Legal finale: Preparation of an international tribunal, the purpose of which is not only to convict individuals, but also to recognize the Russian Federation as a terrorist state, followed by demilitarization and denazification.

«International law is not restored at the negotiating table with war criminals.» It is restored at the moment when missile and bomb strikes on Moscow deprive the aggressor of the physical ability to continue the war. The only path to peace is the transformation of the ‘One-City Empire’ into a territory devoid of military potential. Either the West gives Ukraine the opportunity to finish off the beast in its lair, or on February 24, 2027, we will be discussing the beginning of the fifth year of genocide in Europe. There is no third option.»

References:

[1]. Yurii Shulipa: Why does the aggressor suffer few manpower losses? Anti-Russian Forum. February 7, 2023. https://antiruzzia.org/iurii-shulipa-pochiemu-aghriessor-niesiet-malyie-potieri-zhivoi-sily/[2]. Shulipa, Y. Y. Putin’s military plans against Ukraine for 2021: report-forecast /. Information publication of «National Politics». — Kyiv-Berlin. — K.: Stylos, 2021. — 48 p., p. 33. URL: http://www.belousenko.com/books/kgb/shulipa_putin_ukraine.pdf  

[3]. Yurii Shulipa: The elimination of 50,000 Russian-fascist invaders per month: are these small or large losses for the aggressor? Editor-in-Chief: January 30, 2026. URL: https://opinions.glavred.info/poka-moskvichi-ne-oshchushchayut-na-sebe-bremya-voyny-voyna-budet-prodolzhatsya-10736489.html

[4]. Yurii Shulipa: Ukraine’s victory is delayed for a year due to the White House’s pro-Russian stance. Anti-Russian Forum. July 28, 2023. URL: https://antiruzzia.org/iurii-shulipa-pobieda-ukrainy-otkladyvaietsia-na-ghod-iz-za-prorossiiskoi-pozitsii-bielogho-doma/

[5] Yurii Shulipa: Why Moscow’s conventional war against NATO is imminent. March 24, 2024. Thechechenpress.com. URL: https://thechechenpress.com/developments/17900-yurii-shulipa-why-moscows-conventional-war-against-nato-is-imminent.html

Original

Татьяна Гайжевская 21.02.2026 12:006

Виртуальный мемориал погибших борцов за украинскую независимость: почтите Героев минутой вашего внимания!

Страна-агрессор Россия благодаря действиям кремлевского руководства уверенно движется к распаду, который может наступить через один-два года по экономическим и политическим причинам. Сегодня даже Кремлю очевидно, что война в Украине проиграна и желаемого результата уже не достичь. Но делегации из Москвы по-прежнему принимают участие в мирных переговорах, чтобы сделать приятное главе Белого дома Дональду Трампу, а также просто тянуть время в надежде на позитивные перемены.

Судя по всему, перемены действительно будут, но отнюдь не позитивные для Кремля. Промежуточные выборы, которые пройдут в США в ноябре, могут поставить Трампа на грань импичмента. Усиление позиций Демократической партии приведет к существенному увеличению военной помощи Украине, в результате чего Кремль окажется в ситуации "тушите свет".

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал антироссийский активист, глава фонда "Стоп Российский Террор" (США) Герман Обухов.

– Издание The Economist пришло к выводу, что Путин попал в собственную ловушку, переоценив свои силы в войне против Украины. Шансы на то, что Трамп сможет заставить Украину подарить агрессору территории Донбасса, уменьшаются с каждым днем, а мирное соглашение, если оно все же будет подписано, может стать причиной политической и экономической нестабильности в России. Согласны ли вы с такими оценками?

– Странная вещь. У меня складывается впечатление, что The Economist, New York Times, Atlantic и другие залезают в мой компьютер и читают то, что я иногда там пишу. Это шутка. Действительно, для Путина война – это парадигма. Для меня это очевидные вещи. Законы развития общества также никто не отменял и никто изменить не может – ни Трамп, ни Зеленский, ни Мерц, никто. Эти законы работают всегда, они были сто лет назад, двести лет назад, были в Древней Греции и будут работать еще сотни лет, но, к сожалению, не все это понимают.

Было совершенно очевидно, что война эта проиграна, что после войны будут проблемы и что Россия, скорее всего, рассыплется через год-два, потому что не решатся вопросы ни экономические, ни политические, ни социальные, никакие. Народ будет недоволен. Несмотря на то, что эта страна как бы унитарная, Дальний Восток, Якутия вообще не понимают, что происходит в Москве. Если нечем будет платить зарплату людям на Дальнем Востоке, в Якутии, то они просто скажут "до свидания". А сил воевать внутри России уже не будет, несмотря на создающиеся дополнительные армии, штабы и прочее.

В Кремле уже недавно поняли, что они ничего не сделают на фронте, ну не взять им Украину. Да, хочется получить желаемое, как в басне про лису и виноград, но виноград зеленый.

– Мы видим бесконечные встречи, переговоры, разговоры по поводу мирного соглашения, но нет никаких признаков того, что Кремль осознал свой проигрыш. В какую игру он играет? Зачем продолжает настаивать фактически на капитуляции Украины, на том, чтобы ему отдали часть Донбасса?

– Затем, чтобы все это и происходило, чтобы просто тянуть время, чтобы это продолжалось бесконечно долго. Возможно, Трамп устоит еще три года – он не будет настаивать на чем-то радикальном, и будет продолжаться эта непонятная история. Вроде бы как война идет, но она не идет никуда, вроде как какие-то переговоры идут, но они абсолютно ни к чему не приводят. Это своего рода бутафория.

То, что это игры, лично мне было понятно до того, как они начались. Это переговоры ради переговоров, чтобы ублажать Трампа, сохранять возможность получения какой-то худо-бедной военной помощи от Соединенных Штатов.

– Вы считаете, что Кремль по-прежнему делает ставку на истощение Украины и верит, что Украина сломается раньше, чем сломается Россия?

– Условно, может быть, и так. Россия разбомбила всю инфраструктуру Украины, в Москве думают, что ситуация сложная, надо много восстанавливать, а значит, мы, мол, имеем шанс продлить войну на год или два. Если из-за отключения Starlink запускать сотнями БпЛА, то ракеты еще есть, правда, уже созданы две эскадрильи американских летчиков, которые будут сбивать эти ракеты. Но остается баллистика, можно еще что-то повредить.

На земле у Путина шансов никаких нет, потому что тут уже установился паритет. У них нет сил, у Украины тоже, они подыстощились – ну и все, клинч. В Кремле рассчитывают растянуть войну на пару-тройку лет, а потом что-то, может быть, и случится.

– Что может измениться для Кремля после промежуточных выборов в США, которые пройдут в ноябре и на которых, по прогнозам, партия Трампа может потерять позиции?

– Прежде всего, Трамп торопится, конечно, потому что ощущает, что выборы эти будут проиграны просто с треском. Демократы могут взять в Конгрессе две трети, то есть конституционное большинство. А в Сенате, может быть, тоже близко к этому. Но там немало республиканцев, которые вполне согласятся с какими-то серьезными действиями демократов.

То есть Трампу могут просто выкатить импичмент в феврале следующего года, после окончания переходного периода. Поэтому ему начали подсказывать, что надо что-то делать и в Украине, и внутри Америки. Он уже начал откат с этим ICE, возможно, кого-то из своего окружения пошлет в отставку. Потому что для него это конец, он ничего не сможет сделать в Америке, потому что импичмент будет реальный, а не какой-то там виртуальный. Он либо уходит добровольно, либо импичмент, и никакое ФБР, никакая армия, никто не поможет, потому что никто не будет воевать со своим народом.

– Но как это отразится на том, что сегодня имеет Кремль?

– Все, это конец. Демократы придут, а Вэнс будет абсолютно послушным в Конгрессе и Сенате, он ничего не будет делать против. К нему будут приходить группы, представители Сената и Конгресса, и говорить, мол, слушай, друг, либо делай так, либо мы тебя тоже отправим вслед за Трампом. Если спикер будет демократ, то понятно, что вся власть будет у демократов. Поэтому Вэнс отсидит свои два года тихо, спокойно и будет повторять то, что говорит спикер в Конгрессе и в Сенате.

А для Москвы это будет означать "тушите свет", потому что сразу же пойдут совершенно другие поставки вооружений для Украины, начнут меняться отношения с Европой, с Канадой и с прочими. У Кремля сразу же начнется головная боль, очень-очень конкретная. Как к этому приготовиться? Никак.

– Разве что попробовать снова повлиять на ход выборов?

– Нет, это исключено, потому что можно сфальсифицировать два, три, может быть, пять миллионов голосов, но 20-30 миллионов нельзя, это абсолютно исключено. Какой бы искусственный интеллект ни был задействован, какие бы фальсификации ни были, люди пойдут голосовать не за демократов, а просто против Трампа. Потому что сегодня у него поддержка меньше 40%, а летом будет еще меньше.

– По вашему мнению, какую дестабилизирующую роль могут сыграть "герои СВО", в частности непосредственно для режима? Могут ли, например, произойти события наподобие похода Пригожина на Москву?

– Это тоже будет очень большая головная боль для Москвы. Они будут требовать то, чего никто не может им дать, – рабочих мест и заработков. На войне они получали много, а здесь будут получать вообще какие-то гроши, потому что в бюджете уже ничего не будет, бизнес закрывается повсюду. Поэтому начнутся не то чтобы бунты. Никакие армии на Москву, как Пригожин, не пойдут. Но начнутся волнения, возможно, не в Москве, а в регионах.

И все это вместе – экономика и политика – приведет к распаду России через пару лет. В силу большой инерции и масштабов страны это не произойдет в этом году. Наверное, и в следующем не произойдет, может быть, к концу следующего года. Путин и его соратники смогли сделать то, что не смогли сделать предшественники. Когда рассыпался Советский Союз, Россия все же сохранилась, но на сей раз, я думаю, шансов на ее сохранение в прежних границах очень мало.

А Украине, ее президенту и парламенту необходимо понимать, что свободная Россия – это не вариант. Пока Россия существует в том виде, в тех границах, в которых она есть, это будет бесконечно постоянной угрозой для Украины. И чем раньше произойдет этот распад, тем лучше.

Я уже не говорю о том, что никакой войны не будет, ведь будут разные страны, ради чего им воевать? Кроме того, скорее всего, эти страны избавятся от своих ядерных арсеналов, как это опрометчиво сделала Украина в 1994 году. Ведь эти арсеналы надо обслуживать, а они уже не в очень хорошем состоянии. Это стоит дорого.

Соловьев и прочие пропагандисты наверняка тоже понимают, что все это идет к очень плохому финалу. Они пытаются зарабатывать хотя бы эти последние месяцы или годы, а дальше... Честно говоря, я не представляю, что они будут делать. Конечно, никто их разрывать на части не будет, но руководство пропагандистов могут привлечь к ответственности.

Так что проблем у России будет выше крыши.

Книгу Германа Обухова "Украденная страна: как украсть два триллиона $" можно заказать здесь. В книге рассматриваются процессы приватизации, роль бывшей партийной номенклатуры, механизмы вывода капитала, трансформация власти и последствия для общества. Отдельные главы посвящены событиям после 2014 года и аннексии Крыма. Книга – масштабное исследование новейшей истории России, содержащее эксклюзивные факты и цифры.

Оригинал

13 Лютого 2026

Вікторія Майсун

На початку лютого в мережі з’явилися відео, як над Сумами російська «Гербера» скидає FPV-дрон. Раніше ці безпілотники вважали дешевими імітаціями «Шахедів» для перевантаження ППО, але тепер ворог використовує їх як матки-ретранслятори. Така тактика дозволяє FPV залітати далі в тил, а звук бензинового двигуна носія часто маскує підліт меншого дрона-камікадзе.

Разом з експертами розбираємося, як влаштована «Гербера», звідки її запускають та як поводитися, якщо чуєте звук «газонокосарки» в небі.

«FPV-дрон можна почути не одразу, його глушитиме бензинова “Гербера”»

Повідомлення про те, що росіяни застосовують на Сумщині БпЛА «Гербера», як матку для FPV-дронів, дедалі більше надходять у соцмережах. Уперше такий випадок описали 3 лютого на каналі «Сергій FLASH | Про технології». Його, ймовірно, веде радник міністра оборони з технологічних напрямів Сергій Бескрестнов. Сам FPV дрон не знайшли. Він, додають у повідомленні, міг бути й ударним, і розвідувальним.

У той самий час Інститут вивчення війни (далі — ISW) також повідомляв, що росіяни все частіше застосовують такі безпілотники, як матки. За даними ISW, дальність польоту самої «Гербери» може сягати 300-600 кілометрів.

— Росіяни використовують такі безпілотники, щоб доставляти FPV-дрони ще глибше в тил для розвідки, й згодом завдавати точних ударів по навчальних полігонах, системах ППО, реактивних установках, місцях зосередження особового складу й рухомих цілях, — йдеться в тексті.

У Суми 6 лютого «Гербера» принесла на собі два FPV-дрони й виконувала функцію ретранслятора для них, тобто передавала сигнал до оператора. Про це повідомили на моніторинговому каналі RDS-простір. Його, ймовірно, веде військовослужбовець Єгерь 117 бригади ТрО. У тексті також ішлося, що на такій «матці» FPV можуть долітати на більшу відстань. Наближення дрона можна почути не відразу, адже його нібито глушить бензинова «Гербера».

9 лютого у соцмережах з’явилося й відео, на якому видно, як материнський безпілотник «Гербера» скидає FPV-дрон. Його опублікували зокрема в Telegram-каналі «Сергій FLASH | Про технології». В описі додали: випадки, коли застосовують «Герберу»-матку, фіксували щодня. Водночас у дописі STERNENKO відзначили, що таку тактику застосовувати складно через віддалене управління безпілотником. Утім, якщо у ворога буде стабільний LTE або mesh-звʼязок, тобто такий, що складається з кількох модулів і утворює єдину мережу Wi-Fi, він може завдавати точкових ударів.

Як з’явилася «Гербера»

«Гербера» — відносно новий безпілотник. Його максимальна швидкість — 160 кілометрів на годину, а дальність польоту сягає 600 км. Існує три типи таких дронів, які може виготовляти ворог, пояснюють в Defense Express. Це радіоелектронні дрони-розвідники, хибні цілі, що відволікають ППО, або камікадзе, тобто ударні дрони.

Використовують «Герберу» зокрема щоб перевантажити роботу української ППО, пояснюють на сайті NV. У тексті додають, що в деяких випадках вона може нести інформацію на відстань 100-120 кілометрів без ретранслятора, а з ним — на 150-180 км. Це відбувається у прифронтових регіонах.

Уперше такий БпЛА застосували в другій половині липня 2024 року. У ніч на 24 липня такий самий безпілотник вдруге збили над Києвом, повідомляв «Мілітарний». Його фюзеляж, писали в Defense Express, виготовили з пінопласту, а сам безпілотник зібрали з «низькою культурою виробництва».

Бойової частини в першій «Гербері» не було, однак росіяни встановили телевізійну камеру, схожу на ту, що застосовують в FPV-дронах. Усередині розташували дві 3G й 4G антени на модем із сім-картою. Це, пояснювали в «Мілітарному», могло забезпечувати стабільний канал зв’язку. З його допомогою передавали відео на пульт управління оператора через українську мобільну мережу. Або ж дрон, збитий чи приглушений засобами РЕБ, міг поширювати локацію, щоб «інші безпілотники оминали цей район». Також додавали, що, ймовірно, «Гербера» може літати й без втручання оператора чи ретранслятора. А ще — що такі безпілотники можуть утворювати рій.

На початку лютого 2025 року на каналі «Сергій FLASH | Про технології» повідомляли, що росіяни почали споряджати ці БпЛА бойовими частинами. У «білих пінопластових “обманках” зустрічаються від трьох до п’яти кілограмів вибухівки». Улітку 2025, відзначав «Мілітарний», ворог став частіше використовувати «Герберу» на лінії фронту. Її забезпечували камерою, двигуном внутрішнього згорання, CRPA-антеною супутникової навігації та антеною для зв’язку з оператором. Протягом 23 днів червня минулого року таких збили 36.

На Сумщині росіяни відпрацьовують атаки роєм

Де ж застосовують та звідки запускають «Герберу»? Найчастіше її фіксують у північних та центральних областях України. Богдан Долінце, експерт з питань розвитку озброєння та новітніх технологій, у коментарі Цукру пояснює, що основні області, куди вона долітає, — Сумська, Харківська та Чернігівська. Саме тут ворог намагається «прощупати глибину ближнього тилу за допомогою дронів».

— Таку географію зумовлює конструкція. Легкий пластиковий фюзеляж найкраще демонструє себе на дистанціях до 100-150 км від точки старту. Ці ж прикордонні напрямки наразі є основним полігоном для відпрацювання атаки роєм, — додає Богдан.

Деякі дрони можуть діставати до Київщини. Тут, вважає Богдан Долінце, їх плутають із «Шахедами» через звук двигуна, який видають безпілотники.

Запускають такі дрони, ймовірно, з прикордонних районів Брянської, Курської та Бєлгородської областей, припускає Богдан. Це дозволяє швидко вийти в район для атаки. За словами Юрія Шуліпи, директора Міжнародної спілки «Інститут національної політики», фіксували й випадки, коли дрони запускали з окупованих територій на сході України в бік Дніпропетровщини.

Для запуску можуть використовувати мобільні катапульти, адже такі дрони важать мало й мають пінопластовий корпус. Це дозволяє ворогу змінювати точки пуску, пояснює Юрій.

«Навмисне обирають дешеві матеріали, що містять якнайменше металу»

Виготовляють такий БпЛА, ймовірно, на заводі в особливій екологічній зоні Алабуга, що біля міста Єлабуга в Татарстані. Там також випускають БпЛА типу «Шахед». На сайті ГУР МО писали, що саме його імітує «Гербера». Утім вони значно повільніші й несуть менше вибухівки, стверджував авіаексперт, провідний науковий співробітник Державного музею авіації України Валерій Романенко в матеріалі NV. Один «Шахед» може нести 40-50 кг, «Гербера» — п’ять.

Чому «Герберу» виробляють із дешевих матеріалів? Створення дрона з пінопласту економить ресурси, пояснював представник ГУР МО Андрій Черняк у тексті Reuters. Ціна на створення одного сягає 10 000 доларів. Для порівняння, виготовлення одного Shahed-136 коштує близько 200 000 доларів.

Раніше «Еспресо» також пояснювало, що такі складники обирають навмисне. Надають перевагу тим, що містять якнайменше металу, щоб на безпілотники не реагували радіолокаційні станції. Також додавали:

— Якщо пофарбувати БпЛА певними типами фарби, його буде важко побачити. А якщо на двигун поставити глушник — ще й почути.

Усередині безпілотник наповнюють компонентами іноземного виробництва, переважно китайського, пояснює Юрій Шуліпа в коментарі Цукру. Росіяни використовують концепцію «цивільного конструктора», тобто апарат збирають з готових деталей, доступних на цивільному ринку. Наприклад на Alibaba чи AliExpress. Це дозволяє виготовляти БпЛА масово, дешево та в обхід санкцій.

Завозять деталі з Китаю через «треті компанії», тобто не безпосередньо звідти у РФ, а через інші підприємства. Збирають «Гербери» за китайським прототипом виробництва китайської компанії Skywalker Technology Co., Ltd, писали у NV. Вона відома як розробник оригінальних БпЛА. Деякі деталі виготовляють й у США та Європі.

«Найважливіша функція «Гербери»-матки — ретрансляція»

На початку лютого цього року росіяни почали використовувати БпЛА «Герберу» як материнський безпілотник для FPV-дронів. «Гербера»-матка — насамперед модульна платформа, де роль носія FPV може поєднуватися з іншими функціями. Це пояснює Богдан Долінце, експерт з питань розвитку озброєння та новітніх технологій. Окрім самого дрона-камікадзе під фюзеляжем, апарат можуть оснащувати модулями радіоелектронної розвідки. Вони дозволяють під час польоту фіксувати роботу українських радіолокаційних станцій ППО.

Також, за словами Богдана, конструкція дозволяє встановити курсову або поворотну камеру. Так носій перетворюється на розвідника-коригувальника, який у реальному часі транслює результати атаки скинутого FPV-дрона.

— Теоретично, після від’єднання дрона, сама матка може виконувати також роль камікадзе. Це стається, якщо всередині її корпусу розміщено додатковий заряд вибухівки. Проте з огляду на обмеження вантажопідйомності близько п’яти кілограмів, ворог зазвичай обирає між додатковим боєприпасом або обладнанням для ретрансляції чи розвідки, — пояснює Богдан.

Розмах крил «Гербери»-матки сягає близько 2.5 метрів. Двигуном такого безпілотника обирають китайський DLE60, що працює на бензині, або аналоги. Він простий в обслуговуванні, споживає мало палива, але сильно вібрує, тому корпус «Гербери» додатково ущільнюють пінопластом. Такі характеристики, пояснює Юрій, дозволяють «матці» нести два-три легких семидюймових FPV-дрони. На Сумщині ж, за його словами, зафіксували підвіс одного. Збільшення ж кількості дронів критично знижує дальність польоту самої «матки» через додатковий опір повітря та вагу.

Однак найважливіша функція «матки», зазначає Юрій Шуліпа, — ретрансляція, тобто передача сигналу між дроном і оператором, його підсилення та забезпечення зв’язку в складних умовах. Для цього на «Герберу» встановлюють ретранслятор, тобто антену чи підсилювач. Вони дозволяють керувати запущеним FPV-дроном на великій відстані, де «звичайний наземний пульт уже не “дістає”». Одну з таких антен нібито знайшли у дворі після прольоту «Гербери» над Сумами 9 лютого, писали в пабліках у Telegram.

Як далеко може пролетіти FPV-дрон, скинутий з такої «матки»? Звичайна дальність FPV, пояснює Юрій Шуліпа, — до 10-15 км. При запуску з материнського безпілотника відстань від точки скидання сягає 20-30 км.

Головна перевага запуску FPV-дрона з «матки» полягає в тому, що він опиняється в районі цілі з повністю зарядженим акумулятором, пояснює Богдан Долінце. При цьому не витрачає енергію на зліт і доліт до району атаки. Це дозволяє FPV подолати додаткові 10–20 кілометрів після скидання, зберігаючи маневровість для удару по цілі. При цьому сама «Гербера» продовжує кружляти в небі як ретранслятор. Вона забезпечує стабільний зв’язок на відстанях, де прямий сигнал із землі «вже давно б зник через викривлення горизонту». Так, дрони можуть діставати вглиб тилу на 60-100 км від кордону.

Чим відрізняється материнська «Гербера» від «Молнії»?

Раніше ми писали, що росіяни також застосовували БпЛА-«матки» на Сумщині. Йдеться про «Молнії». Михайло Жирохов пояснював, що вони переносять FPV на радіоуправлінні на більшу відстань і «грають роль ретранслятора для зв’язку між оператором і дронами. Після «відділення» військовий перехоплює керування FPV».

«Молнія» — проста платформа, яку можна збирати на різних майданчиках. Це щось між класичними FPV-квадрокоптерами й баражуючими боєприпасами типу «Ланцет», тобто такими, що поєднують можливості БпЛА й керованих ракет. Певний час вони шукають ціль у повітрі, згодом атакують і самознищуються. Вони працюють в іншій ніші дальності, точності й вартості.

Як і «Гербери», «Молнії» прості й дешеві у виробництві. Це пояснював речник Харківської прокуратури Дмитро Чубенко у тексті «Накипіло»:

— Його виготовляють у «кустарних» умовах: з фанери, пластику, поліетилену. Щоразу можуть встановлювати різну бойову частину, ручну гранату, посил до ручного протитанкового гранатомета (ймовірно, йдеться про постріл до РПГ, тобто боєприпас, що складається з гранати й метального заряду — ред). Можуть використовувати й саморобний вибуховий пристрій.

Водночас Юрій Шуліпа каже, що немає підтвердження, що «Молнію» застосовують як матку. За його словами, цей БпЛА «заслабкий для цього. Він просто розвалиться від ваги додаткового дрона та кріплення».

— Швидше за все, виникає плутанина через термін «носій». Коли кажуть, що «Молнія» переносить FPV, зазвичай мають на увазі одну з двох речей. Перша — вона сама є FPV-дроном літакового типу. Тобто це не матка, яка когось везе, а просто великий снаряд, яким керують у режимі «від першої особи» — First Person View, — пояснює Юрій. Друга — іноді росіяни експериментують із більшими літаками, схожими на «Молнію», але міцнішими. На них FPV-дрон кріпиться знизу на звичайний електромагнітний замок або пластикову клямку. Коли такий літак-матка долітає до цілі, замок розмикається, і дрон просто падає вниз, запускаючи двигуни в повітрі.

«Гербера» ж суттєво відрізняється від «Молнії». Це літак-носій, що теоретично може повернутися назад або «працювати як багатофункціональна платформа». Вона має внутрішній фанерний каркас, тому легко витримує FPV під фюзеляжем.

Також Богдан Долінце додає, що на відміну від «Молнії», «Гербера» значно більша, може підняти вантаж. Її політ займає інший час і глибина теж відрізняється.

— БпЛА «Молнія» — малий тактичний засіб із фанери для роботи на коротких дистанціях до 40–60 км. «Гербера» — значно більша платформа, здатна кидати FPV-дрони на глибину понад 100 км, — пояснює Богдан.

Що робити, якщо чуєте «Герберу»-матку?

Раніше в тексті NV авіаексперт Валерій Романенко пояснював, що сама «Гербера» навіть із бойовою частиною не становить великої загрози, як, наприклад, «Шахед». Тому «засоби ППО на неї не витрачають».

— Якщо «Гербера» без вибухівки влучить у стіну будинку, жодної шкоди не нанесе. Тоді як в автомобілі з’явиться лише вм’ятина, не більш за те, адже весь корпус дрона є пінопластовим, — пояснював Валерій.

Звучить такий БпЛА тихіше за «Шахед», відзначає директор Міжнародної спілки «Інститут національної політики» Юрій Шуліпа. За його словами, «звук двигуна більше схожий на мопед або газонокосарку, але не такий гучний».

Що робити, якщо чуєте чи бачите «Герберу»? Не стійте на відкритому просторі — пройдіть в укриття. Навіть якщо це дрон-обманка, він може нести вибухівку або «вигулювати» FPV-дрон. У навчально-методичному центрі цивільного захисту та безпеки життєдіяльності цивільних ДСНС радять:

• користуватися підвалами, цокольними приміщеннями чи підземними паркінгами;
• обирати укриття якомога далі від адміністративних закладів, військових і стратегічних об’єктів;
• не ховатися в під’їздах чи автівках;
• залишатися в укритті, допоки не надійде повідомлення про відбій загрози;
• не торкатися збитих БпЛА;
• не поширювати локації прильотів чи інформацію про збиття в інтернеті й не публікувати такі світлини.

Раніше ми пояснювали, що робити, якщо почули FPV, який запустила матка:

Шукайте одразу укриття. Рухайтеся зигзагом, не біжіть прямолінійно — це ускладнить цілевказання. Не наближайтеся і не торкайтеся дронів, що впали або стоять на землі. Якщо ви в авто, вимкніть музику й відкрийте вікна для кращого слуху. Пересувайтеся швидко й обирайте найкоротший маршрут через потенційно небезпечні ділянки. Помітили дрон — негайно з’їжджайте з дороги, залишайте авто й ховайтеся.

На каналі 225 Окремого штурмового полку також є відео, де на реальному прикладі пояснюють, як діяти, якщо FPV влучив у транспорт.

Оригінал

Юрій Шуліпа - директор Міжнародної спілки "Інститут національної політики", правознавець, політичний експерт

Після міністра оборони, Президент України Володимир Зеленський підкреслив, що ідеальним варіантом для ЗСУ є ліквідація 50.000 рашистських солдатів на місяць. Ця мета спрямована на те, щоб завадити росії, відновити свої сили. Зеленський зазначив, що досягнення цього рівня руйнувань є складним, але необхідним завданням для того, щоб змусити росію переглянути свою стратегію війни.

1. Важливість пропозиції Президента України!

Ліквідація російсько-фашистських загарбників має найважливіше стратегічне значення. Орки – паливо війни і доки вони живі, війна Москви проти України триватиме. Російські фашисти несуть лише вбивства, муки, горе, біди та руйнування.

Тому кількісна ліквідація рашистів є одним із пріоритетів для ЗСУ.

Важливими є території. Але більш важливою є кількісна ліквідація російсько-фашистських загарбників.Так, наприклад, коли у ЗМІ говорять про те, що йде битва за оборону Покровська, або Часового Яру, це твердження неповно і лише частково вiрно. Вiрно стверджувати: продовжується знищення російсько-фашистських загарбників шляхом оборони Покровська, або Часового Яру.

Не має значення, за які міста йде битва. Важливо використовувати оборону для ліквідації максимальної кількості рашистів.ЗСУ мають вітати тактику м'ясних штурмів агресора. Ця тактика допомагає ЗСУ спокійно ліквідувати рашистів із мінімальними для себе втратами.

Москва продовжує вести війну проти України з причин: абсолютної безкарності та прийнятності втрат.

Ліквідація російсько-фашистських загарбників є однією з ефективних форм дефашизації Росії.

2. Що означає заява перших осіб України про необхідність ліквідації 50 000 російсько-фашистських загарбників на місяць?

Як мінімум до кінця 2025 року політичне керівництво України грало з агресором у "середню проросійськість" - це стан стратегічного паритету з агресором. Українській владі було б лише відбитися від агресора без подальшої стратегії його витіснення. Однак навесні 2023 року стало очевидним, що Україна не витримає середню проросійськість, а ефективних технологічних рішень опору російській агресії не було знайдено, українська влада була змушена почати переглядати свою стратегію. Оборонка України "лежить" та не відповідає викликам її існування.

Проблема ЗСУ полягає в тому, що вони всі роки протистояння надто гуманно ставляться до живої сили агресора.

3. Чи ідеальне значення для ліквідації 50.000 російсько-фашистських загарбників на місяць?

Якщо зараз, за ​​даними Генштабу України, ЗСУ ліквідують у середньому близько 1100 російсько-фашистських загарбників на добу, то для агресора це прийнятні втрати.

Необхідно виходити з того, що якщо агресор при даному значенні продовжує не тільки утримувати захоплені території, а й здійснювати наступальні дії, значить поки що втрати для нього в  цілому прийнятні. Якщо ЗСУ справді ліквідуватимуть 50.000 рашистів на місяць, то відповідно добове значення від цього числа становить близько 1667.

50.000: 30 = 1667

Станом на сьогоднi ЗСУ не добивають до досягнення цього показника 567 рашистів на добу.

1667 - 1100 = 567

Два роки тому у своїй замітці «Чому агресор зазнає малих втрат живої сили?» я проводив розрахунок про те, що для завершення війни та встановлення тривалого миру на умовах України, ЗСУ необхідно ліквідувати в середньому на добу від 2000 до 5000 рашистів. З урахуванням того, що ОПК України не відповідає викликам її виживання, значення 5000 на добу залишиться для ЗСУ явно недосяжним. Але вже найближчими місяцями ЗСУ можуть вийти на реальні показники ліквідації 2500 рашистів на добу. Це реально.

2500 х 30 = 75.000

Отже, ліквідація 50 000 російсько-фашистських загарбників на місяць не є ідеальним значенням. Таким є ліквідація 75 000 російсько-фашистських загарбників на місяць.

4. Висновки:

Ліквідація 50.000 російсько-фашистських загарбників на місяць – це недостатні втрати для агресора, якщо Україна бажає завершити оборонну війну до кінця 2026 року.Ідеальним значенням для швидшого завершення війни Москви проти України є в середньому ліквідація 75.000 російсько-фашистських загарбників на місяць. За достатньої наявності засобів поразки, з урахуванням специфіки оборонних операцій для ЗСУ, досяжна ліквідація 75.000 російсько-фашистських загарбників на місяць.

Ну і головне, не слід забувати про необхідність перенесення центру тяжіння війни до Москви. Поки що за неповні 4 роки повномасштабної війни, жодна ракета українського виробництва не досягла цілей у Москві. Росія - країна одного міста Москви. Поки москвичі не відчувають на собі тягар війни, війна триватиме.

STRASBOURG, Jan 26, 2026 — In an unprecedented move for a human rights organization, the Parliamentary Assembly of the Council of Europe (PACE) has effectively banned media coverage of the inaugural session of the "Platform for Dialogue with Russian Democratic Forces." Journalists were allowed only "a few minutes" at the opening, with entry strictly controlled, turning a public political process into a closed-door corporate-style meeting.

The "Chosen Ones": Oligarchic Domination and TokenismThe finalized list of participants, confirmed following a non-transparent selection process, validates the worst fears of civil society. The platform is dominated by a specific club of Moscow-centric figures, including Mikhail Khodorkovsky, Vladimir Kara-Murza, and Natalia Arno, who were recently implicated in the "Le Fouquet’s" scandal involving private financing of political influence.

While the list includes five representatives of indigenous peoples, the selection of these individuals was carried out without a transparent mandate from their respective national liberation movements, suggesting a policy of "controlled tokenism" rather than genuine decolonization dialogue.

The Institute of National Politics (Kyiv) declares:

1. The Death of Transparency: By hiding the session from the media, President Theodoros Rousopoulos and the PACE Secretariat have admitted that the platform cannot withstand public scrutiny.
2. Violation of Resolution 2621: The selection process ignored the requirement for broad representation, focusing instead on a donor-backed "inner circle" that promotes the evasion of collective responsibility for Russian citizens.
3. The "Proton-Gate" Confirmation: The secrecy surrounding the event confirms that coordination occurred via private encrypted channels to bypass official oversight.

"PACE has officially replaced democratic dialogue with an oligarchic monopoly," says Yurii Shulipa, Director of the Institute of National Politics. "By locking the doors to journalists, they are trying to hide the fact that this platform is a weapon for internal Russian political infighting, funded by private interests, not a tool for genuine peace or decolonization."

The Institute calls on the National Delegations of Poland, the Baltic States, and Ukraine to immediately demand a transcript of the closed session and initiate an ethics investigation into the "Strasbourg Sham."

The full report, including the social media "trail" left by participants like Natalia
Arno and Vladimir Kara-Murza, «THE PARIS DINNER AND THE
STRASBOURG SHAM: WHY PACE IS FAILING THE TEST OF RUSSIAN
DECOLONIZATION (By Yurii Shulipa special to The Cyprus Daily News 25.01.2026)» is available here: https://cynews.cc/the-paris-dinner-and-the-
strasbourg-sham-why-pace-is-failing-the-test-of-russian-decolonization/

Media Contact:

Petro Tkachuk

Press Office International Union «Institute of National Politics» Tel: +38(063)8691927 Email: inpiu2020 gmail.com

Об авторе: Юрий Шулипа -  Почетный Консул Чеченской республики Ичкерия 2022 - 2024 годах, правовед, политический эксперт, директор Международной ассоциации "Институт национальной политики"

1 426 сутки полномасштабной агрессии Москвы против Украины. Все планы Москвы заставить Украину капитулировать, провалились. Однако агрессия Москвы против Украины продолжается. Прошло достаточно времени для дачи предварительных оценок этой войны. Информации на сей счет много, только честных оценок мало.

Поэтому, я предлагаю начать честный разговор, назвать вещи своими именами и дать максимально реалистичный ответ на вопрос: Когда закончится горячая фаза полномасштабной войны Москвы против Украины?

Ответ на этот вопрос заключается в очень простых тезисах.

Необходимо исходить из того, что вся война Москвы против Украины основывается на приемлемости потерь. Иными словами – есть возможность у Москвы вести войны против Украины и других стран, она их ведет, нет возможности у Москвы вести войны, Москва их не ведет.

Агрессор ведет агрессивную наступательную войну, потому, что он осознает приемлемость потерь своих ресурсов. Даже если Генштаб ВСУ сообщает о ликвидации в сутки от 1000 до 1300 российско-фашистских захватчиков, но при этом линия фронта находится в стабильном положении, это означает, что Москва понесла для себя не большие, или огромные потери (как это неверно оценивается отдельными украинскими чиновниками, блогерами и журналистами). А стало быть, Москва понесла для себя приемлемые потери.

Проследим эволюцию украинского ОПК. В 1-е три месяца полномасштабной агрессии, украинское общество скоординировалось, наладило серийное производство БПЛА кустарным образом, в гаражах, в подвалах и в подворотнях.

Украина совершила революцию в производстве и в применении БПЛА и БЭК.

Скоро 4-й год полномасштабной агрессии. Что именно за этот столь длительный период не было сделано со стороны Украины? Не было произведено ни одной украинской антиракеты для перехвата таких типов ракет агрессора как калибр, кинжал, искандер, оникс и пр., не говоря уже об орешнике.

Кроме того, за 4-ре года полномасштабной агрессии, ни одна из ракет украинского производства до сих пор не прилетела в Москву. По причине того, что таких ракет еще не создано! Нет мобилизации общества в ОПК.

Центр тяжести войны до сих пор не перенесен в Москву. Москва, это «центр принятия решений», планирования, подготовки и реализации военной активности. Там проживает 20 процентов населения России, находится руководство империи зла, вся деловая активность происходит из Москвы.

Важно понимать, что агрессор ведет эту войну по причине тотальной безнаказанности. Представители московского фашистского режима понимают буквально так: «Если ВСУ не в состоянии нанести нам неприемлемый ущерб и у нас имеются возможности вести против Украины агрессивную войну, значит, мы продолжим воевать».

А если бы в Москве понимали, что Украина обладает вооружением, способным поражать основные военные объекты и вогнать Москву в full blackout, российско-фашистские захватчики сами как минимум снизили наступательную интенсивность и постыдно совершили бы отрицательное наступление.

Иными словами, необходимо бомбить Москву! Бомбардировки Москвы скорое предзнаменование того, что горячая фаза войны Москвы против Украины скоро прекратится.

Следовательно, предел русских в ведении их агрессивной войны против Украины, это стратегическое поражение и последующий развал России. Исторически Россия находилась всегда в трех состояниях: 1) агрессивная империалистическая война; 2) последующее поражение в войне; 3) перерыв между войнами в подготовке к следующей войне после поражения.

Да, то, что ВСУ пытаются уничтожить критическую инфраструктуру в городах, контролируемых агрессором, это правильные и необходимые оборонительные действия. Но БПЛА могут причинять лишь локальный ущерб НПЗ, нефтебазам и прочей инфраструктуре, без функционирования которой агрессор не сможет вести войну. Пораженные нефтеперерабатывающие установки «подлатываются» и через некоторое время, НПЗ снова в строю, пусть даже со сниженными мощностями.

Для гарантированного уничтожения НПЗ и прочей критической инфраструктуры агрессора, ВСУ нужны крылатые и баллистические ракеты собственного производства дальностью поражения от 1000 и далее километров с боевыми частями от 500 кг.

Замедлились темпы уничтожения украинскими БПЛА и БЭК теневого флота агрессора. Если ВСУ продолжат уничтожать НПЗ агрессора в темпе 2025 года, то реальное снижение интенсивности боевых действий по причине дефицита горюче-смазочных материалов и прочего ресурсного исчерпания сможет произойти лишь к концу 2026 года.

Поэтому сейчас по умолчанию, украинские власти предлагают населению страдать от холода из-за неспособности превентивно поражать ракетно-артиллерийские арсеналы агрессора, производить в достаточном количестве и использовать антиракеты ПРО/ПВО собственного производства.

Русским абсолютно плевать на то, кого убивать. Если русским прикажет убивать их начальство, они с радостью убивают, и будут убивать друг друга.

Вся суть экзистенциального существования русских заключается в ненависти к другим. Русские «живут» ненавистью, как к соседним народам, так и к самим себе. Поэтому Россия не сможет существовать без войны. А имперский путь России, это путь великой подлости! По своей сути, современная Россия, это гигантская фашистская, террористическая банда, готовая убивать любого.

Поэтому вопрос безопасности в мире может быть решен лишь после дефашизации, что уже осуществляют ВСУ, международного трибунала и  смены поколений.

ВСУ слишком гуманно относятся к оркам.

Украине не хватает планирования обороны для ликвидации в сутки хотя бы 2500 – 5000 российско-фашистских захватчиков. Украина не добивает в среднем 1500 – 2000 российско-фашистских захватчиков в сутки. Помните, что орки, это топливо войны и пока они живы, война Москвы против Украины и других стран будет продолжаться.

Впредь, пока еще ОПК Украины «лежит» и мягко говоря, не соответствует экзистенциональным вызовам, с которыми столкнулась Украина, обосновываются следующие выводы.

Поскольку ВСУ не в состоянии в достаточной мере снизить наступательные возможности российского агрессора, именно по причине ПРИМЛЕМОСТИ ПОТЕРЬ война Москвы против Украины ЗАТЯГИВАЕТСЯ, и будет продолжаться с такой же интенсивностью как минимум еще 10 месяцев, а фактически до конца 2026 года.

Безусловно, Россию обязательно настигнет военное поражение. Но это поражение вряд ли будет сравнимым с поражением Германии в 1945 году. Через подобное поражение Россия уже проходила в 1917 году: война внешняя перейдет в войну внутреннюю. До этого поражения остается примерно около года.

Только после победы над Москвой украинцы выполнят свою экзистенциальную миссию по созданию единого украинского пространства.

Я решил составить докладную записку о процессах формирования платформы РДС в ПАСЕ для сведения независимых кандидатов и дать ответы в ней на самые волнующие вопросы.

Причина создания РДС в основном экономико-политическая и обоснована решением ЕС о заморозке активов московских олгархов. Группа московских олигархов за рубежом изначально не была готова к санкциям ЕС в финансовой сфере. Богатые москвичи совещались и нашли решение, как возможно попробовать решить проблему освобождения от санкционных мер отдельных москвичей, их активы и даже целые сектора экономики.

Решение в итоге нашли, - вместо делегации представителей московского режима поставить в ПАСЕ известных публичных лояльных людей для лоббирования снятия санкций под прикрытием «диалога с Россией и обсуждения российских проблем». И число 12 было специально подобрано, чтобы соблюсти баланс между «качеством» и количеством членов платформы. С одной стороны – показать подобие представительства, а с другой – обеспечить управляемость платформы в интересах лоббирующей группы.

Поэтому, когда возникает вопрос о том, почему именно 12 кандидатур будет отобрано ПАСЕ, а не иное количество, то его нужно адресовать к основным лоббистам этой платформы. Есть ли рука российских разведслужб в борьбе за места в ПАСЕ? Безусловно, есть.

Вражеская разведка сейчас находится положении над схваткой сторон, симпатизируя московским олигархам за их позицию. Сейчас Кремль действует аккуратнее, чем раньше.

Как только олигархическая группировка поставит на позиции своих людей в ПАСЕ, агенты московского режима станут лоббировать преступные интересы в ЕС московской олигархии. У грантососов абстрактная повестка: «демократия в России», - они имитируют борьбу за то, чего нет, не было и не будет.

Существует устойчивая система обмана налогоплательщиков США, при которой под видом «построения демократии в России» продолжают выводиться миллионы долларов на содержания грантососов и аппараты их кураторов, противоречащая логике и здравому смыслу.

Если грантососы будут говорить правду о том, что Россия – фашистское, террористическое государство, представляющее экзистенциальную угрозу для всего человечества и защита прав человека, хотя и действительно необходима, но в таких условиях физически невозможна, то соответственно они лишатся грантовой поддержки, за счет которой обогащаются.

Поэтому они и не говорят о необходимости поддержки Украины. Именно такая внешняя политика  США, усыпив бдительность, под легендой «построения демократии в России» позволила подготовится Москве к большой конвенциальной войне против Запада. Но это уже другая тема.

У представителей московских олигархов и грантососов в ПАСЕ будет общий вектор приложения усилий: продолжать обманывать Запад под легендами:  1) появления «прекрасной России будущего»;

2) частичного снятия санкций с россиян, которые «ни к чему не причастны», а на деле – лоббирование интересов московской олигархии в Европе (об этом можно понять по высказываниям некоторых инициаторов этой платформы).

Следовательно, у независимых от московских олигархов в экзиле и грантососов, кандидатов в ПАСЕ, шансы на селективное избрание руководством ПАСЕ на платформу РДС равны нулю. Ибо договорняк московских олигархов и грантососов с руководством ПАСЕ победил право.  

 Это факт, который следует признать, а следовательно начать действовать более профессионально и решительно. Самим же московским олигархам нужно продемонстрировать свою силу над независимыми кандидатами. Если на платформу РДС уже заранее назначены представители организаций, указанные в докладе докладчика по РФ, - АВН и ФСР, то независимые кандидаты унижены и дискриминированы по мотивам не принадлежности к олигархическим и грандоедским структурам.

В основном заранее назначенные представители на платформу РДС это люди, которые прибывают в состоянии иллюзии, что он мол когда-нибудь вернуться в российскую политику и как только России надоест вести войны по причине истощения, их пригласят в Кремль как коммуникаторов с Западом, чего никогда больше не произойдет. Поэтому им нужно закрепиться в ПАСЕ.

Почему руководство ПАСЕ в переписке с Сергеем Антоновым игнорирует положения Резолюции 2621 ПАСЕ от 01.10.2025 и избегает нормальной демократической коммуникации? Потому что данная Резолюция в реалии является завесой прикрытия лоббиравания интересов московских олигархов. Позже коррупционная составляющая процесса создания платформы РДС в ПАСЕ станет известна. Когда обсуждался вопрос о том, каким образом легализовать в ПАСЕ представительство московской олигархии и грантососов, было принято решение завуалировать его создание в форме Резолюции – предоставив формальные основания для выдвижения в ПАСЕ и независимых кандидатов, чтобы использовать их в качестве полезных идиотов – внешне показать демократичность процесса создания платформы.

Но когда их договорняк затрещал, в свете последних скандалов и в нежелании части кандидатов подписать Берлинскую декларацию, дабы своими имперскими задами усидеть на двух стульях, в руководстве ПАСЕ испугались и сообщили, что они будут иметь дело только с публичными людьми.

Поэтому, когда руководство ПАСЕ утверждает, что будет взаимодействовать только с публичными людьми, это означает, что независимые кандидаты дискриминированы. Поскольку независимые кандидаты не могут понять вопрос об их дискриминации в ведущих европейских СМИ, то информационный ущерб от них в русскоязычном сегменте минимален и никак не повлияет на реализацию сговора между московской олигархией и руководством ПАСЕ по формированию платформы РДС в интересах первой.

Но наша задача сейчас игнорировать московских олигархов и грантососов, и вести диалог с руководством ПАСЕ. ПАСЕ приняло Резолюцию, а стало быть, должно исполнять ее положения.

Наша задача видится в необходимости победы дискриминации в ПАСЕ и тем самым в реабилитации этого международного органа.  Соблюдайте вашу Резолюцию, - главное требование к ПАСЕ от каждого независимого кандидата.

Татьяна Гайжевская  10.12.2025 16:00

Любые переговоры о мире со страной-агрессором Россией и ее главой Владимиром Путиным априори обречены на провал, поскольку война – их способ существования и лучший "наркотик", от которого они никогда не откажутся без действительно веской причины. Эти причины необходимо создавать не за столом переговоров, а оказывая на РФ и ее режим экономическое и политическое давление.

Интерес президента США Дональда Трампа в мирном процессе – исключительно меркантильный, и руководство Украины должно принимать в расчет этот факт. Но уже через год ему может быть объявлен импичмент. Что касается Европы, то, несмотря на все провокации и запугивания Кремля, вторжение российской армии ей не грозит. И Европа не откажется от помощи Украине.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал антироссийский активист, глава фонда "Стоп Российский Террор" (США) Герман Обухов.

– Спецпредставитель президента США Кит Келлог сделал интересное заявление: процесс подписания соглашения по прекращению войны в Украине – на финишной прямой, на "последних 10 метрах". Осталось решить лишь два вопроса: Запорожской АЭС и территорий Донбасса. По вашему мнению, действительно ли эти два вопроса являются камнем преткновения?

– Я скажу, что все это очень условные причины, поскольку ни эта АЭС, ни какие-то 10 метров, ни 100 метров принципиально ничего не решают. По большому счету Келлог – военный, он не политолог, не социолог, не философ и даже не политик. Окружение Трампа вообще ничего не понимает в этой войне, в том числе Уиткофф и другие.

По сути дела, войну ведет Россия, а никакой не Путин. Так же, как и во времена нацистской Германии, когда воевала вся страна. Все верили, что "мы самые великие", "мы всех победим", "мы освободители" и "все будет так, как мы хотим". Гитлер, начав войну против России, думал, что его будут встречать с хлебом и солью – точно так же думал и Путин, вторгаясь в Украину. Но получилось все наоборот. Потому что никто не хочет жить под чьей-то оккупацией, по чьим-то правилам и законам.

Поэтому, даже если убрать Путина, ничего не изменится. Вся страна уже заряжена на войну. Война для России – это парадигма. Поэтому надо кардинально менять отношения – экономические, политические – с этой страной. Пока этого не поймут на Банковой, пока не поймут в Европе, в Брюсселе, это будет продолжаться бесконечно. Хотя, наверное, не бесконечно, ведь все равно происходит серьезное ухудшение в экономике – с каждым месяцем, а тем более с каждым годом.

– То есть, по вашему мнению, чтобы Россия прекратила агрессию, необходимо делать акцент на экономическом аспекте? Какие конкретные шаги должны быть предприняты?

– Если в свое время можно было делать акцент на силу, на вооружение, на технологии, на достижения, то сейчас начинать войну с Россией ядерным оружием – это тоже в некотором роде самоубийство. Это гигантские потери для Европы и для Америки. Потому что Россия должна будет ответить тем же. И понятное дело, что Запад никогда не пойдет на это. Что остается? Остается только экономика и политика.

Хотя преимущества в вооружениях у НАТО, у США абсолютно очевидные. То, что говорит Путин, что, мол, мы готовы воевать с Европой, – это бесконечный блеф. Он будет продолжаться до тех пор, пока все это не остановится, не рухнет, не развалится. Пока не произойдет что-то кардинальное. Поэтому я сильно сомневаюсь, что будут какие-то прорывы по таким мелочам, как ЗАЭС.

Хотя, может быть, это не мелочи для Украины. Потому что проблемы с энергией очевидны для всех, это все чувствуют. Постоянные отключения электричества. Но на самом деле власть не сделала вовремя то, что надо было сделать – обезопасить АЭС, оградить, поставить какие-то защитные сооружения. Это знают военные.

– Трамп снова отличился хамским заявлением в адрес Украины. Во время очередного общения с прессой он заявил, что якобы его план из 28 пунктов полностью устраивает Кремль, но проблема в президенте Зеленском, который, по словам Трампа, план не читал. Согласны ли вы с тем, что Путина полностью устраивает этот его план? И чего в этой ситуации на самом деле хочет Трамп?

– Путина устраивает, чтобы вся Украина была пророссийской, правительство – тоже, с каким-то Медведчуком. Но это все иллюзии, фантазии, которые никогда уже ни на сегодняшний день, ни в будущем не осуществятся.

Чего хочет Трамп? Он хочет "заработать" денег. Я беру это слово в кавычки, потому что он и так уже немало натырил, по карманам рассовал бюджетные деньги и прочие подарки. И теперь он потирает руки в предвкушении, что его семья может обогатиться на России за счет каких-то соглашений, за счет того, что им отдадут нефть, газ, какую-то часть Сибири и так далее.

Для Трампа это вопрос денег и больше ничего. Говорить о какой-то политике, о мире – это совершенно бессмысленные для него вещи. Эти 28 пунктов – это ни о чем, это то, что нельзя осуществить. Киев должен исходить именно из этого – из его жадности и меркантильности, не более того. Ему и на Америку по большому счету тоже наплевать, и Америка это уже чувствует. Поэтому у него будут очень большие проблемы в конце следующего года. Я думаю, что больше, чем еще год с небольшим, он уже не протянет.

– Вы могли бы уточнить, что имеете в виду? Почему Трамп должен будет покинуть пост раньше срока? Что должно произойти в США?

– Промежуточные выборы. Будет избираться полный Конгресс и треть Сената. И республиканцы увидят, что там уже совсем плохо. А через два года будут довыборы в Сенат. Возможно, и Вэнс уйдет вместе с Трампом. Конечно, это мое видение, но, наверное, я окажусь прав. Потому что уже сегодня 60% Америки точно не хотят, чтобы Трамп продолжал свое правление. И будет еще хуже.

– То есть речь об импичменте?

– Конечно. Две трети – это все, конституционное большинство. Ничего сделать нельзя. Наверное, здоровье ему могут долго тянуть, но насчет импичмента он ничего не может сделать. Никакая армия, никто не будет никого разгонять, не будет этого. Это Америка, это не Россия и даже не Украина. Армия, Нацгвардия, ФБР – никто не будет за него голову класть.

– Последний вопрос – по поводу позиции Европы по мирному плану Трампа из 28 пунктов. Европейские дипломаты, как сообщают источники Bloomberg, активно работают над тем, чтобы не допустить сценария, при котором Украина соглашается на подписание мирного соглашения без реальных гарантий безопасности. Там также опасаются сценария, при котором Украина дарит агрессору неоккупированные территории. А что может сегодня Европа?

– Европа ничего не может, кроме как дать еще денег Банковой. А недавние протесты студентов показали, что Европа условно тоже такая же тупая, как и Америка. Она через пропаганду получила из Москвы ту же порцию яда, что и Америка. И я считаю, что, в общем-то, это прокол Банковой. Она ничего не делала, чтобы противостоять российской пропаганде на Западе.

– Понятно, что обыватели всегда остаются обывателями. Но что может предпринять руководство европейских стран?

– Руководство ориентируется на то, что скажут избиратели, потому что это демократичные страны.

– В таком случае в ситуации реальной угрозы, военной угрозы для страны политик, который находится у власти, будет прислушиваться к людям, которые не видят этой угрозы, и просто не будет ничего предпринимать, чтобы не допустить наихудшего сценария? Правильно?

– Нет, это неправильно. Потому что одно дело – обыватель, которого кормят чем угодно, и другое дело – реальное положение вещей и дел. Но разговоры о том, что Россия ринется в Европу… Я не знаю, как это можно комментировать, поскольку ни в плане финансовых ресурсов, ни в плане военных ресурсов, ни людских Россия точно не готова никуда дальше идти. Ни на какую там Польшу. Это большая страна, которая вполне способна сопротивляться кому угодно. И России тем более.

– То есть вы считаете, что позиция Европы в данном случае оправданна, поскольку реальной опасности для них Россия не представляет?

– Они видят, они просчитывают, что у России ничего нет. Там уже все катится к экономическому коллапсу. И армия уже потеряла миллион, и набирают непонятно кого, каких-то полудобровольцев. Поэтому реальной силы нет никакой. И естественно, разведка все это выкладывает на стол.

Но Путин будет и дальше продолжать блефовать, и это будет доходить до обывателей. Они будут давить на свое руководство, дескать, оставьте эту Украину.

– Значит ли это, что фактически Украина рискует остаться один на один с Путиным и настроенным пророссийски Трампом?

– Остаться один на один? Нет. Я думаю, Украина не останется один на один, поскольку Европа, хотя она и меркантильная, но она не настолько одеревенела, ей не все безразлично. Потому что война в Украине – это прежде всего гуманитарная катастрофа. Второе – это все-таки недопустимо с точки зрения международного права – идти на такие уступки агрессору. И это теоретически опасность для будущего, потому что непонятно, как будут дальше развиваться события в России и в США.

Поэтому просто сказать: "вы живите как хотите" – нет, этого не произойдет. Будет идти помощь, но в каком объеме, я не знаю. Потому что в связи с коррупционным скандалом отношение к Украине в Европе уже поменялось. Поэтому украинскому руководству надо включать другие рычаги.

Хотел бы подчеркнуть, что многие и в Европе, и в Америке не понимают, что для Москвы, для Путина война – это парадигма, это концептуальная вещь, без которой он не может жить. Это как наркотик для наркомана. Это та печка, от которой надо танцевать, если вы хотите понять, что лежит в основе войны.

И если Путин и Россия не могут жить без войны, то о каком мире можно вообще говорить? Такие проблемы решаются экономически и политически, а не переговорами.

Сегодня в России неонацизм, и это надо понимать. Я надеюсь, что кто-то сможет объяснить президенту Украины, что надо исходить именно из этого, а не из того, что мы хотим договориться о мире. Все хотят о чем-то договориться, но если ты не знаешь, что у человека в голове, то все это бесполезно, все эти встречи, переговоры и так далее. Все будет идти по кругу, не будет никакого результата.

Оригинал

Автор - правовед, политический эксперт, Директор Международной ассоциации "Институт национальной политики",  Почетный Консул Чеченской республики Ичкерия 2022 - 2024 г.г.

Как минимум с 20 февраля 2014 года Москва ведет против Запада Четвертую мировую гибридную войну в качестве актов исторического реваншизма и геополитического экспансионизма за поражение и развал бывшего СССР в Третьей мировой холодной войне.  

В 2023 – 2025 годах война Москвы против Запада вышла на предвооруженный уровень эскалации. Многочисленные теракты и диверсии московских вражеских агентов в странах ЕС, атаки БПЛА, блокирование работы аэропортов, создание помех гражданской авиации, нарушения морского и воздушного пространства, шпионаж, запредельно высокий уровень разведывательно-подрывной деятельности, продолжение милитаризации страны-агрессора, свидетельствуют о том, что Москва способна любой момент начать вооруженную военную агрессию против стран НАТО и ЕС.    

Кроме того, введена система биометрического контроля при пересечении внешней границы ЕС. Это означает, что контроль личности осуществляется на основе биометрических данных. Въезд в ЕС иностранцев возможен лишь при наличии биометрических паспортов.

Этот фактор, хотя и не в каждом случае, снижает, а иногда и существенно затрудняет возможности для россиян, которые имеют сербские, турецкие и пр., паспорта, попасть в ЕС.      

Поэтому, 19-й пакет санкций, в части ограничения выдачи виз россиянам, пока еще достаточно не совершенен. Возможно, при наличии подтверждающих обстоятельств выдавать визы юристам, оказывавшим юридическую помощь отказникам от мобилизации, активистам, публично выступивших против войны, антивоенным заключенным по политическим мотивам (в рамках обмена на российских террористов и шпионов!) и их близким родственникам для воссоединения семьи. Даже одноразовые визы для россиян, это существенный риск для безопасности ЕС.      

В гибридной войне, финансы россиян в банках ЕС могут быть и часто используются с целью подрыва национальной безопасности ЕС. Например, финансы московских олигархов могут быть использованы для подкупа политиков ЕС с целью лоббирования смягчения санкционного режима, что в реалии уже предпринимается.

Российско-фашистские захватчики ежедневно совершают бесчеловечные злодеяния и зверства – убивают украинцев, уничтожают инфраструктуру жизнеобеспечения Украины, держат в рабстве тысячи украинских детей и взрослых.

Поэтому на этом фоне стенания полезных идиотов Москвы о неудобствах простых россиян, которые пытаются во время войны, как ни чем не бывало ездить туда-сюда, откровенно неадекватны и свидетельствуют о деградации политических мыслей т.н. «российских оппозиционеров».        

Но в усилении эскалации войны против Запада виноваты своим виктимным поведением также и европейские политики. Нужно было еще как минимум 11 лет назад на уровне Европарламента,а затем и ПАСЕ принять ряд резолюций о признании того, что:        

1) с 20 февраля 2014 года Москва ведет против Запада мировую гибридную войну;            

2) Россия является фашистским и террористическим государством, и спонсором терроризма, а российский режим – несменяемой фашистской  диктатурой. Необходимо было и приостановить со страной-агрессором дипломатические отношения, снизить дипломатическое представительство до нуля.

Следовало бы раньше назвать вещи своими именами для того,чтобы Европа могла поэтапно подготовиться к оборонительной войне с Москвой и таким образом минимизировала вероятность проявлений каких-либо видов агрессий со стороны Москвы против себя.

Теперь же визовый режим ЕС для россиян будет ужесточаться ситуационно по мере эскалации агрессии Москвы против Запада.

Оригинал